Домой на Рождество - Тейлор Келли

Джош на секунду замер, потом глубоко вдохнул через нос и выдохнул через рот.

– Бет, – он сел на кровати, – я не моногамен. И я думал, это было понятно с самого начала.

Я накрылась одеялом по самый подбородок, внезапно мне стало очень некомфортно от собственной наготы в собственной же постели.

– А когда ты меня об этом предупредил? Не припоминаю.

– Ну как же, а мое стихотворение, в котором есть строчки «ты не можешь приковать меня к своему животу»?

– А я-то решила, что ты написал о безработных заводских служащих, затеявших забастовку где-нибудь в Индии…

– Нет, – Джош нахмурился, – стихотворение о том, как женщины используют свою сексуальность, чтобы обессилить мужчин. Мне показалось, оно тебе понравилось…

– Понравилось, но я его поняла иначе!

– Ясно. – Он свесил ноги с кровати и начал натягивать джинсы.

Я молча наблюдала, как он застегивает «молнию» и натягивает рубашку.

– Прости, Бет, – сказал Джош, дойдя до двери спальни, – видимо, ничего не получится, ты очень милая, не вини себя ни в чем. Дело не в тебе, дело во…

– Не смей, не смей продолжать фразу! Я знаю, чем ты ее закончишь.

– …дело не в тебе, дело во мне.

Эта адская фраза еще долго звучала в моей голове, Джош уже давно ушел, а я плакала. Когда я все же закончила лить слезы, то твердо решила, что никогда не признаюсь мужчине в своей любви первой.

Я все еще думала о Джоше, когда такси, в котором я ехала спасать Лиззи с ее неудачного свидания, затормозило возле дома на улице Кромвеля. Водитель посмотрел на меня и произнес:

– Вот дом пятьдесят пять, милашка.

Я расплатилась и стала спускаться в подвальную квартиру Натана – друга моей Лиззи. Ключ был именно там, где подруга велела мне искать его. Я открыла дверь и вошла.

– Лиззи? – Я звала, но пока никто не отзывался. – Лиз, где ты?

– В спальне возле кухни. – Она откликнулась с другой стороны квартиры. – И ты, Бет, лучше закрой глаза, когда войдешь…

Глава 6

Мэтт

Если мысленно разделить меня пополам, то верхняя моя часть (ровно до брючного ремня) являла собой образец стиля и профессионализма. А вот с той частью, что начиналась от ремня и ниже, возникли проблемы: брюки с меня спадали.

Прошло уже десять часов с того момента, как Алиса устроила мне пытку в ее же ванной комнате, потом что-то кричала о том, что я еще за все заплачу сполна, но я, не дослушав, сбежал. Совру, если скажу, что не волновался (хотя бы по той простой причине, что у нее имелся дубликат ключа от моей квартиры), но были и другие хлопоты. Я пришел в офис ровно в 8.45 и застал там свою помощницу Шейлу сильно сосредоточенной.

– Мадам Бью-ниже-пояса ждет вас, – не без удовольствия сообщила она, указывая на дверь в мой кабинет. – И она не выглядит счастливой.

Я даже застонал, представляя, что меня ждет. Мадам Бью-ниже-пояса, или – как ее звали на самом деле – Изабелла Уоллбрейкер[1], главный менеджер корпорации «Аполло». Ну и на минутку – мой босс.

– Спасибо, Шейла, – произнес я, – сделаешь мне крепкий кофе? Похоже, он мне понадобится.

– Без проблем! Удачи! – добавила она, когда я уже был одной ногой в своем кабинете.

– Итак, Мэтт, – Изабелла повернулась ко мне, ее кроваво-красные ногти смотрелись на поверхности моего стола как десять ровных окровавленных когтей какого-то неведомого животного, – что новенького слышно из этой дыры «Пикчербокс»?

– Я говорил с миссис Блэксток по телефону, и она сейчас обдумывает наше предложение.

– Обдумывает? – Она изогнула идеальную бровь.

Я неуютно поежился:

– Так она мне ответила.

– А ты не считаешь, что следовало надавить, чтобы она слегка расшевелилась и не просто что-то там обдумывала?

Нет, я так не считал. Можно давить на бизнесменов или владельцев промышленной недвижимости, но миссис Блэксток – иной случай: она была пенсионеркой. И в конце концов ей было столько же лет, сколько моему деду! «Пикчербокс» вот-вот мог быть продан и нуждался в полном обновлении: следовало избавиться от старых афиш и сырости, что постоянно ощущалась в помещении. Так пахнет, наверное, в домах призрения. Но я не собирался устраивать жесткую торговлю за «Пикчербокс» со старой леди. Даже если бы я думал, что она чокнутая, раз не принимает сразу наши условия (по большому счету сумма сделки, которую мы предлагали, была смехотворной).

– Не уверен, что давление в такой ситуации – верный выход, – сказал я максимально спокойно. – Миссис Блэксток в возрасте, она не сумеет торговаться.

– Неужели? – Глаза у Изабеллы превратились в щелочки, своими чудовищными ногтями она начала отбивать ритм по моему многострадальному столу. Звучало, как похоронный марш. – А как поступить с твоим бонусом, Мэтт? Как ты отнесешься к тому, что его просто не будет?

– Что-что?

– Ты понимаешь, что бонус зависит не только от размера годовых продаж на рынке кинотеатров, но и от того, как ты решаешь задачи, поставленные перед тобой головным офисом нашей компании?

Я изобразил понимание, кивнул.

– И задача на этот год – довести сделку по покупке «Пикчербокса» до конца. Не купишь нам «Пикчербокс» – не получишь никакого бонуса. Ты – продажник, Мэтт, а не благотворитель. Давай, заверши сделку сегодня, иначе никакого бонуса тебе не видать.

Я открыл рот, но у меня перехватило дыхание, и слова замерли на моем языке. Как она меня достала! Либо я заставлю миссис Блэксток подписать контракт, либо мой дед потеряет крышу над головой. Миленько.

– Надеюсь, ты скоро перезвонишь мне с хорошими новостями.

Дом Эдны Блэксток был даже больше, чем я ожидал: пять или шесть спален в викторианском стиле, маленький садик и небольшая подъездная дорога для автомобиля. Я полагал, что у входа меня встретит дворецкий или кухарка, но ко мне вышла худощавая женщина с серыми волосами, в цветастом переднике. Причем передник ее словно перерезал пополам. Она уставилась на меня, ее бледно-голубые глаза, казалось, плавали за стеклами бифокальных очков, как рыбки в аквариуме.

– А вы, похоже, тот милый молодой человек, который должен был приехать ко мне из кинокомпании. Заходите.

– Пожалуйста, простите за беспорядок, – произнесла хозяйка по пути в кухню и, когда мы вошли, постелила на стул полотенце. – Я как раз готовила фруктовый пирог. Присаживайтесь.

Я разглядел стул, он был такой же старинный (другого слова не подберу), как сама миссис Блэксток. Я занервничал и присел на самый край.

– Итак, – начал я, кладя свой кейс на колени и открывая его, – как я уже сказал по телефону, мы готовы предложить вам сумму…

– Может, чашечку чая? Пирог? – Хозяйка подвинула ко мне тарелку с пирогом.

Живот подвело от голода, стоило мне вдохнуть запах теплого калорийного пирога. Какой же он, господи, был клевый, этот пирог: сливки, изюм и джем, орехи и вишни. Я мужественно отодвинул от себя соблазнительное блюдо и покачал головой. Принять от миссис Блэксток хоть крошку было бы верхом непрофессионализма.

– Спасибо, в другой раз. – Я отвлекся от пирога и достал папку с контрактом. Чем раньше начнем, тем быстрее закончим. – Итак, насчет контракта…

– Вы уверены, что не хотите кусочек? – Миссис Блэксток посмотрела на меня особенно проникновенно с другого конца стола. У нее на кончике носа была сахарная пудра. – Я не представляю, для кого могла бы готовить сейчас, но приготовила, и не выбрасывать же теперь это в помойку.

– Ладно, – кивнул я, быстро придвигая к себе тарелку. Если для того, чтобы завершить сделку, надо съесть пирог, то почему бы не отнестись к этому профессионально? Я ведь всего лишь хочу заполучить подпись этой старушки на нескольких листах документа и уехать. – Давайте маленький кусочек.

Я отрезал себе кусочек и попробовал. Фрукты, теплая корица и грецкие орехи овладели мной все сразу. Боже, я ликовал.

– Кинотеатр долгие годы принадлежит моей семье, – говорила миссис Блэксток, пока я жевал пирог, – когда я и Берт – это мой последний муж – унаследовали кинотеатр, у нас сразу столько планов относительно него появилось. Мы им управляли вместе и потом собирались передать детям, точнее, сыну. Мы хотели двоих, но родился только сын, Чарльз. Я говорила вам об этом по телефону?