Василий Федорович - Faciam lit mei mernineris

Тем временем голос подал самый тяжелый боец в редкой «розе».

- Да вы заебали уже! Пошли лучше кого-нить ебнем – одни пидорасы кругом!

- М., ты это… поскромнее, - нерешительно начал Прапор. Они стояли посреди большой толпы студентов, у которых только что закончились занятия.

- Ты чо-то против моих слов имеешь? Говорю пидоры, значит пидоры, а вот например пидор пиздоглазый! – М. обличительно ткнул пальцем в крепкого молодого человека кавказско-азиатской наружности, с интересом наблюдавшего националистическое собрание около главного входа в университет.

Трижды названый пидором кавказско-азиатский господин был в замешательстве. Посреди людной толпы какие-то уебки на глазах его одногруппников нарывались на конфликт! «Да я вас щас…». Он схватил за грудки ближайшего, коим оказался З. Сейчас он покажет своим… никто так с ним не смеет и все его боятся!

Виктор сморщился. Он жил буквально в двух шагах от университета, и как правило старался не гадить в ближайших окрестностях от дома.

…Кавказец схватил за воротник З. Как всегда, в такие моменты он был очень рад зрителям: наказание наглых русских входило в ряд приятнейших удовольствий наравне с девочками и веществами. Он любил чужой страх, и привык молниеносно давить любое сопротивление. Так повелось еще с армии, где он отслужил перед поступлением в университет, в отличие от трусливых маменькиных сынков вокруг.

В этот момент наступила темнота – от столкновения головы кавказско-азиатского юноши и ботинка с железным стаканом. Неожиданно для всех присутствующих шарообразный М. рубанул его мавашкой в ухо в уровень гораздо выше собственной головы. Все было прекрасно в этой мавашке: сила, резкость и выхлест, с мощным разворотом тяжеловесной жопы и прилетом в голову снизу вверх. Знатоки боевых искусств из Интернета впрочем осудили бы М: он как раз сделал то, чего сделать по мнению знатоков нельзя в принципе – зимой, на улице и в тяжелой обуви провел удар в голову ногой, да еще противнику выше себя ростом. Вопреки мнению знатоков из Интернета, кавказская голова от такой сытной и неожиданной вещи хрустнула, а ее обладатель полетел в стену ларька в тяжелом нокауте, увлекая за собой З., за которого он пытался рефлекторно удержаться. З. придал дополнительное ускорение летящему телу, и через мгновение друзья впятером зверски избивали упавшего ногами.

Бил ли ты, читатель, людей ногами? В этом есть особенная стать и особенное мастерство, не изучаемое в боевых искусствах. Что мы видим в обычных драках? Футбольные пинки по упавшему, который вертится и пытается встать? Это никуда не годится! Познавший мудрость будет бить лежачего строго сверху вниз, втаптывая и вбивая в землю. Наивысшую благодать имеют прыжки на голове и тушке оппонента. «Чтоб асфальт прогрыз, зараза, чтоб вообще не встал с земли! Вот еще совет вам дельный: можно станцевать на брюхе, чтоб во рту его плескались его свинские кишки!» - говорит об этом деле народное творчество. Многое можно сказать о человеке, по тому, как именно он бьет лежачего ногами, и новые знакомые с первого взгляда понравились Виктору. Прапор сноровисто прыгнул сверху двумя ногами на кисть руки поверженного врага, чтобы осколочный перелом исключил его боеспособность если оживет от пиздюлей. В это время двое оставшихся окучивали тело: один сажал топчущие удары в тушку, старательно избегая ударов в голову, а М. вгонял в цель страшные маэ под сорок пять градусов к земной поверхности. З. и Виктор на несколько секунд оказались не у дел, словно очарованные прекрасной картиной. Подключившись к процедуре они отметили согласованность действии троицы: все движения были строго синхронны и по времени различались на один такт. Раз-два-три! Раз-два-три! Удары следовали со всех сторон без пауз, так как пока один замахивался другой бил, и через считанные секунды раздалась команда «Отступаем!». Прозвучала она практически в тишине, поскольку опиздюлеваемый в процессе молчал, пребывая в нокауте, а зрители вокруг вели себя тише воды ниже травы.

Стоявшие вокруг места экзекуции студенты всех национальностей словно утратили зрение и слух во время ее осуществления. Виктор всегда поражался, насколько насилие способно разорвать шаблон у большинства людей. Они словно не верили в реальность происходящего – как в толпе народу происходит деловитое превращение кавказского студента в мешок с костями. Много раз подобное Виктор наблюдал в электричках во время «белых вагонов», когда пассажиры находили массу более интересных и неотложных дел, чем происходящий рядом кровавый кошмар. После первого же «белого вагона» Виктор сделал для себя однозначный вывод – нет смысла звать на помощь и кричат «убивают». Услышав про это, аудитория обрадуется что убивают не их, и поспешит покинуть зал. Любопытно еще, что жертва до последнего надеется – «нет!! Не со мной!!! Такого не может быть! Вокруг же люди!». Может, сука, может. Еще как может. Именно вот так это и происходит – здесь, с тобой, сейчас. И только почувствовав хруст собственных костей, до жертвы доходит – убивают же! Натурально! В этот момент происходит осознание бренности бытия: кто-то кидается в самоубийственную атаку, когда уже поздно, кого-то не могут оторвать от вагонной скамейки а то и от одного из нападающих, в кого жертва вцепляется как в собственную жизнь. А кто-то просто начинает орать, безнадежно и страшно. И тогда у бьющих возникает одно желание – заткнуть орущее существо и поскорее сделать так чтобы этот леденящий душу вой прекратился. Встречаются впрочем и эстеты: Виктор знавал двоих арийских воинов, которые задержались в движении лишь потому, что очень любили слушать как визжат китайцы. А орут они действительно знатно – как-то не по-человечески даже, с тонким пронзительным звуком, переходящим в почти неслышимый диапазон.

Кавказскому студенту в принципе повезло. Били сильно, но аккуратно – повреждения исключали летальный исход, а драка… что драка. Это труп есть ЧП, а когда кто-то получил пиздюлей у универа – дело житейское. Другой вопрос что такие вещи реально заставляют бояться. Тот же З. как-то раз по пьяни сформулировал, что лучше не убивать, а калечить. «Похоронили, погоревали, плюнули да новых пидорасов с родины выписали. А вот инвалид перекошенный под себя гадящий много лет напоминать будет, кто мы такие и что бывает». Тут никого и не покалечили, но эффект был. Даже не столько в факте, сколько в слухах и приукрашенных очевидцами рассказах, в которых отряд двухметровых фашистов практически зачистил окрестности университета. Кто-то будет ненавидеть, кто-то бояться, кто-то радоваться, а некоторые и пожелают повторить. Мир это скука, когда тебе нет двадцати. Плотью и кровью наших героев была война, и чтобы разжечь эту войну не было недостатка в средствах. Порой Виктор думал, насколько им необходимы все эти «хачи», «кавказцы» и прочие – без них жизнь бы потеряла остроту.

***

- Отступаем!!! – Прапор рявкнул так, что ноги сами понесли оттуда. Виктор жил неподалеку, и сразу рванул в сторону крупной улицы. «В полукилометре – РУВД. Дорогу они не знают… надо рискнуть!». Группа растворилась в толпе, бегали ребята тоже грамотно. Между бойцов, двигающихся после короткого спринта быстрым шагом, постоянно находились несколько прохожих, за счет чего по улице шли не пятеро, а пять человек по одному. В голове Виктора тикал невидимый хронометр – он как будто ощущал время, которое машина ППС едет два квартала. Двигались они точно в сторону РУВД, как он и рассчитывал. Через 150 метров Виктор первый нырнул в огромный книжный магазин и не задерживаясь проскочил в сторону альбомов с репродукциями художников наискосок от входа. Следующим показался Прапор, которому Виктор одними глазами показал в сторону полок с детективами. Спустя десять минут друзья усердно изучали различную литературу, причем З. флиртовал с девочкой-консультантом, а М. углубился в литературу о беременности и родах.

Так прошло не менее получаса, и Виктор выскользнул наружу. Все спокойно… набрать З.

- Дуйте поодиночке во двор за кинотеатром!

Отлично. Теперь можно не спеша дойти до остановки и сесть в любимый вид транспорта Виктора – трамвай. Где-то минут за пять З. объяснит, где они встречаются, ну и еще минут двадцать им туда добираться. Значит можно расслабиться.

«Остановись, мгновенье, ты прекрасно!» - мог бы об этом ощущении сказать доктор Фауст. Хандра совершенно покинула нашего героя, простуда тоже отошла на второй план, а в душе играли первые такты Первого концерта Чайковского. Чувство победы и радости было превосходно, а особенно то, что теперь они находились в безопасности. А вечер только начинался.

На оговоренном месте к тому моменту как трамвай доехал уже собрались наши знакомые.