Гуманитарный бум - Леонид Евгеньевич Бежин

слова передадут Митрофану Гавриловичу, — Сколько ему сейчас?

— Восемьдесят стукнуло. Позавчера юбилей справляли. Телеграмм было — ужас! От главков, от министерств, от бывших сослуживцев… Дед для поздравлений специальную шкатулку купил.

— Простите, запамятовал: в какой области работал Митрофан Гаврилович?

— Последние годы в промышленности.

— Может быть, ему доводилось встречаться с Юрием Васильевичем Борщевым? Это мой двоюродный брат, он тоже занимается промышленностью и сейчас ездит по Сибири.

— Ладно, потрясу деда, — пообещала Алена.

Она так и не прикоснулась к тарелке с остывшей овсяной кашей и, разговаривая с Алексеем Степановичем, то и дело поглядывала на Федю, хотя Федя ел молча и не принимал участия в разговоре. Когда Борщевы покончили с кашей, Анюта принесла кофейник и стала собирать грязные тарелки.

— Вот и кофе! — воскликнул Алексей Степанович. — Давайте-ка, Алена, я вам налью, а то вы у нас ничего не едите, а между прочим, овсяная каша весьма полезная вещь! — он первой налил кофе гостье, затем Лизе и Феде и только потом себе. Поставив кофейник на проволочную подставку, Алексей Степанович сделал глоток. — Ой-ой-ой! Анюта, голубушка! Вы совершенно не умеете заваривать кофе! Он же совсем не крепкий! Надо больше класть порошка!

— Я боялась, что дорого…

Алексей Степанович всплеснул руками, как бы сокрушаясь, что все могли подумать, будто он внушил Анюте мысль о нелепой экономии.

— Пусть это вас не волнует, — произнес он внятно. — Запомните, что с утра у нас пьют крепкий кофе! Вот что… поставьте-ка на огонь воду, а когда вскипит, позовите. Я сам заварю.

Анюта унесла кофейник. Алексей Степанович любезно улыбнулся гостье, как бы показывая, что прозвучавшие в его голосе нотки раздражения к ней не относятся. У Алены и Лизы кофе стоял нетронутый, и только Федя шумно прихлебывал из своей чашки.

— Что это за Анюта? — спросил он, выбирая в плетенке поджаристый сухарик.

Алексей Степанович понял вопрос так, будто Федя высказывал недоумение по поводу нерасторопности Анюты.

— Она очень старательная, чистоплотная и честна, как из старообрядцев. Я специально оставлял на подоконнике мелочь…

Федя чуть не поперхнулся.

— Ты ее проверял?

— Естественно.

— И она не соблазнилась твоими копейками?

— Представь себе, нет, хотя мне не по душе твой тон!

Почувствовав, что назревает ссора, Лиза поторопилась вмешаться:

— Мне тоже нравится эта Анюта, и дочка у нее славная. Учится в третьем классе, а уже читает «Героя нашего времени», — не успев придумать ничего нового, что бы выразило ее расположение к Анюте, Лиза была вынуждена повториться и поэтому подчеркнуто обращалась к Алене и Феде, которые еще не слышали этих подробностей.

— Что ж не познакомили меня? — спросил Федя.

— Ах, да! Извини! — спохватился Алексей Степанович. — Сейчас я тебя познакомлю.

Он ждал появления Анюты, нетерпеливо поглядывая не дверь и не заговаривая ни о чем другом, словно любая другая тема грозила вызвать наружу то раздражение сыном, которое скопилось внутри.

— Вода вскипела, — с порога доложила Анюта.

— Познакомьтесь, это Федор Алексеевич, мой сын. Он будет жить с нами, — Алексей Степанович привстал. — Вы тут побеседуйте, а я займусь кофе.

Он на цыпочках вышел, подчеркивая свое стремление быть незаметным. Анюта растерялась и, сделав несколько безуспешных попыток заговорить, с тоской посмотрела в сторону кухни.

— Сядьте, — Федя пододвинул ей освободившийся стул отца. — Вы из деревни?

— Я?! — Анюта даже вздрогнула оттого, что вдруг оказалась в центре внимания новых для нее людей. — Ну да, из деревни… Наш колхоз называется Освобожденный труд. — Она отвечала медленно и старательно, как человек, знающий, что торопливая и сбивчивая речь его главный недостаток.

— Что же интересного у вас в деревне?

— А, ничего… Молодые в город поубегали, а остались одни старухи.

— А вы что же? В город не тянет?

— Да ну… — Анюта чувствовала себя чужой в этом кругу и не хотела говорить о том, что было понятно лишь для ее круга.

— Я слышал, у вас дочка. Как ее зовут?

— Настя… — Анюта покраснела, польщенная доставшимся на долю дочери вниманием.

— А где она учится?

— В Дятлово. Я и сама там училась.

— В Дятлово?! Это же очень далеко!

— Да ну… — снова столкнувшись с разницей в понятиях между своим и чужим кругом, Анюта не стала ее растолковывать и решилась сама задать вопрос Феде: — А вы что ж, болели?

— Болел.

— Желудком, наверное?

— Желудком, — усмехнулся Федя. — Слишком много ел перченого…

— Ничего, я теперь за вами присмотрю, — сказала Анюта, ласково глядя на Федю из-под медно-рыжей челки.

— Несу, несу! Желающие, подставляйте чашки! Кофе заварен по всем правилам! Алена, вы должны оценить! Мне Лиза рассказывала, какая вы кофейница! — Алексей Степанович держал тряпкой кофейник, торопясь скорее поставить его на стол, — Анюта, как вы несли такой горячий?

— Привыкла, — сказала Анюта, окончательно устав растолковывать разницу в понятиях.

— Может быть, выпьете с нами? — спросила Лиза, заметившая, что брату гораздо интереснее разговаривать с Анютой, чем со всеми остальными.

— Такой черный, да у меня сердце будет биться! — воскликнула Анюта, глядя в струю черного кофе, льющегося из кофейника.

— А все-таки чашечку, а? С молочком! — угощал Алексей Степанович, впрочем не слишком настаивая.

— Спасибо, — Анюта шагнула к двери и, убедившись, что повторного приглашения не последует, тихонько вышла.

Едва дождавшись, когда кончится завтрак и все поднимутся из-за стола, Алена украдкой шепнула Лизе: «Надо поговорить». Лиза удивленно подняла брови, но раз уж подруга так заботилась о конспирации, не стала ей противоречить и молча направилась в сад. Под раздвоенным дубом, раскинувшимся в углу участка, у Борщевых была одинокая скамейка. Алена оседлала ее верхом, а Лиза присела на краешек.

— Посмотри на меня внимательно. Что-нибудь замечаешь?

Алена повернулась к Лизе в профиль и на секунду застыла словно перед фотографом.

— Нет, а что такое?

— Я не спала две ночи. Я сейчас сама не своя.

— Вообще-то да, лицо у тебя усталое, — сказала Лиза, чтобы не разочаровывать подругу, и невольно отвела взгляд от ее здоровых и румяных щек.

— Открою тебе секрет. Я влюблена.

Алена ждала, что это признание подействует на Лизу ошеломляюще, но та лишь выдавила из себя бледное подобие улыбки.

— Я догадывалась, — сказала она, оправдывая свою не слишком бурную реакцию.

— Как, как ты догадалась?! Это интересно! — в разговоре о себе и своих переживаниях Алена не любила упускать даже самые незначительные подробности.

— Ты же сама призналась…

— Разве?!

— Помнишь, в лесу? С тобой еще были эти… капитаны.

— А как я тебе призналась? В каких словах?

— В обыкновенных. Сказала про страсти-мордасти, про невыясненные отношения… — Лиза не замечала, что чем точнее были ее ответы, тем больше разочаровывали они подругу.

Алена все еще пыталась улыбаться, но в уголках губ