Александр Филатов - Вариант "Дельта" (Маршрут в прошлое - 3)

 А Фёдор в ближайший понедельник, отнес в НИИ свои документы и с головой погрузился в интересную работу.   

  В течение последующих двух лет Наташа только два раза видела Фёдора и то – мельком: разговаривать у него почему-то не находилось времени, он всегда куда-то торопился. К этой поре он уже получил должность младшего научного сотрудника, побывал в командировке в Польше и Болгарии по делам института. А так – всё один: работа занимает всё время. „А, как ты? Скоро защита? Ну желаю удачи! Пока!“ Вот и всё.

Вначале Наташа сильно переживала, что её  необоснованно „бросили“, даже горевала, говорила себе: „Все, с мальчиками больше никогда дел иметь не буду!“. Возможно, в таких её настроениях сказались и те остатки знаний, которые она всё же успела получить благодаря уроком „домоводства“... И действительно: полгода, она никуда не ходила, ни с кем, даже из подруг, не общалась. Родители тревожились, но Наташа объясняла это тем, что её новая работа, а она по окончании университета распределилась в среднюю школу №143 учителем биологии старших классов, требует от неё тщательной подготовки. Ведь, преподавая предмет, у учеников надо выработать интерес к нему и любовь. А это возможно лишь, если она будет находить интересные дополняющие школьные знания факты. Впрочем, родители ведь жили в Смоленске, так что не имели возможности часто и сильно „доставать“ свою дочку.

Но как бы Наташа не убеждала, прежде всего – себя, на работе у нее не всё „клеилось“. Воспоминания о своей первой неудавшейся „любви“, не оставляли ей возможности полностью переключиться на работу. Она постоянно думала о Фёдоре, даже хотела сама встретить его после работы. И даже предприняла такую попытку. В одну из пятниц, ее уроки в школе закончились до 12 часов. По полудни, она направилась к НИИ, где работал Фёдор. Ждать пришлось довольно долго, около двух часов, пока она увидела выходящего их мощных дверей известного института своего возлюбленного. И уже собиралась его окликнуть, как их тех же дверей выпорхнула стройная, хорошо одетая и ухоженная молодая женщина лет 22-х и довольно громко и радостно окликнула: „Федя!“. Фёдор радостно улыбнулся, сделал шаг навстречу вышедшей женщине, поцеловал её в лоб. Она взяла его под руку, и они  побежали к остановившемуся рядом с НИИ троллейбусу. Когда троллейбус отъехал, Наташа почувствовала всю безысходность своего положения и горько заплакала. Благо пошел дождик, и под раскрытым зонтиком она спрятала свое несчастное лицо.

После окончания университета её подруги разъехались по всему Союзу, получив распределения в разные места. Переписку Наташа поддерживала с двумя-тремя своими однокурсницами. В своих письмах она часто жаловалась, что не может устроить хороших отношений с учениками, что они не понимают её и не интересуются её предметом. Недели через две после последней встречи с Фёдором, ей пришло письмо от лучшей подружки – Кати Петровой, которая попала по распределению в лабораторию одной из фармацевтических фабрик Новосибирска. Эта работа ей нравилась, да и город большой и красивый. А сколько здесь институтов и НИИ, отделение Академии Наук СССР, сколько ученых мужей! Можно сделать достойную партию! В пришедшем письме она сообщала Наташе, что у них в лаборатории освобождается должность лаборанта. Заработок у неё будет раза в полтора повыше и не придется „трепать нервы “ с учениками.

Наташа, поразмыслила над своим существованием и предложением Кати, решила, что если переедет, то возможно удастся быстро забыть Фёдора и покончить со своими переживаниями. Вечером за чаем Наташа, не колеблясь, уведомила своих родителей о своем намерении уехать из Москвы в Новосибирск. Она ознакомила их с письмом Кати, обнадежив родителей, что, наконец, ей выпала возможность сделать карьеру ученой- биолога. Возможно, со временем она изобретет лекарство против рака и станет известной не только в Советском Союзе, но и за рубежом!  В своих речах и письмах Наташа умела быть очень убедительной. Родителям, погоревав, ничего не оставалось, как согласиться и отпустить так далеко от себя и от „центра“ свою единственную и любимую дочь.                                     

На Нину Петровну легла забота увольнения своей дочери из школы без отработки. После недельных хлопот сбора в дальнюю дорогу и приобретения билета на поезд Минск–Новосибирск, члены семьи сидели на чемоданах- по традиции „на дорожку“.

 Наташа всех торопила. И вообще она не хотела, чтобы ее провожали: мама обязательно устроит слезы, а это дочь стало последнее время раздражать, так как и сама она пролила ночами много слез в свою подушку по ушедшей первой любви и об утраченном возлюбленном.

Усевшись в купейный вагон и разложив по местам чемоданы, отец, мать и дочь, поцеловавшись на прощанье, вышли из вагона на перрон. По обе стороны от входа маленькими кучками стоял народ, провожавший отъезжающих. Нина Петровна, проговорив Наташеньке последние наставления, смахнула платочком с глаз набежавшую слезу, взяла под руку своего „неудачливого“ Сергея Николаевича. Стояли молча, наблюдая, как дочь поднимается по ступенькам в вагон. Вдали протяжно прокричал гудок тепловоза, медленно и с трудом стали раскручиваться колеса, поезд набирал ход. Наташа кратко помахала родителям кистью руки и тут же исчезла в вагоне, дверь в который закрылась.

Родители постояли некоторое время, пока из виду не исчез хвост поезда „Минск –Новосибирск“, и медленно побрели домой. Дома Нина Петровна всплакнула немного, встретившая их тишина и некоторый беспорядок от сборов – проводов, застала её неожиданно. Сергей Николаевич, как мог, утешил жену, высказал предположение, что грустить не надо пока дочь не прибудет и не устроится на новом месте. Чтобы как-то скоротать оставшееся до сна время, супруги в одиночестве сели пить чай, ужинать им совсем не хотелось. А тем временем Наташа всё дальше и дальше удалялась от дома, от Москвы и от родителей. Поезд нес её навстречу новой жизни.

Соседи по купе оказались людьми скучными, для Наташи – неинтересными. Познакомившись с ними, перебросившись парой-тройкой фраз, типа „куда, зачем едет“, вытащив из чемодана роман Набокова „Лолита“, завернутый в газету специально, чтобы соседи по купе не видели его название (по случаю достала у знакомого, занимавшегося распечаткой и распространением новомодных непристойных, с точки зрения моральной цензуры, произведений зарубежной литературы), забравшись на верхнюю полку, Наташа принялась его читать. 

На конечную станцию поезд прибыл уже за полдень. Как и было условлено, на перроне вновь прибывшую встречала её бывшая однокурсница Катя. Та искренне рада была встретить бывшую подружку. Они радостно расцеловались, взявши по чемодану, под руку, они весело зашагали к остановке привокзального такси.

Катя жила в двадцати минутах езды от железнодорожного вокзала, снимала комнату в двухкомнатной квартире знакомой своего коллеги Снегова. Эта знакомая в настоящее время находилась в командировке на Кубе, и впустила Катю по протекции Снегова с целью присмотра за квартирой и цветами, которые росли здесь в большом количестве и разнообразии. Уход был не простым, каждое растение требовалось поливать по определенной схеме с использованием различных удобрений. Для этого хозяйкой была составлена целая программа, так что для Кати это уже перестало быть обременительным занятием, и стало ей даже нравиться. В комнате, где обитала Катя, были диван – кровать и кресло–кравать, кофейный столик. Вдоль стен стояли шкафы с книгами, платяной шкаф с зеркалом во весь рост. Все свободное пространство занимали цветы. Несмотря на большой объем комнаты, здесь было очень уютно.

– Вот, твое кресло! – сказала Катя, – Половина шкафа тоже твоя, развесишь одежду. Надеюсь, у тебя её не много! А то, здесь не развернешься. Можно было бы и вторю комнату оккупировать, но там ещё больше цветов и большинство их-кактусы! Так что, будем жить здесь, а там можно будет располагаться по необходимости! – хитро подмигнув, сказала Катя и побежала на кухню, готовить еду.

________________

На новой работе Наташе вначале всё очень понравилось: и новые помещения лаборатории, и чистый, продуманно организованный виварий, и обилие исследовательской аппаратуры. Правда, её сразу же было испугало, что большинство из приборов оказались для неё совершенно незнакомыми. Как на них работать, она не знала. Но первые сомнения и даже некоторый страх тут же и были рассеяны завлабом – молодым рыжебородым и очкастым кандидатом наук, недавно подавшим к защите докторскую диссертацию. Завлаб (а звали его Григорий Семёнович), внимательно поглядел на Наташу, мгновенно уловил её некоторую растерянность и сказал, чуть картавя:

– Да, вы не тушуйтесь, не расстраивайтесь, Наталья… Семёновна…

– Я – Сергеевна, – сочла для себя возможным перебить начальство Наташа.