Младшая сестра - Лев Маркович Вайсенберг

за другой и размышлял, как бы привлечь Юнуса на свою сторону или хотя бы обуздать его, и злился на себя и на весь мир, что не может найти такого способа.

Под руку ему попал лежащий на столе номер «Таймса» — один из тех номеров, которые время от времени присылал ему Лиддель, прося взамен прислать те или иные сведения о жизни в Азербайджане. Одна из статеек самого Лидделя была отчеркнута синим карандашом.

«В Баку такой порядок и спокойствие, какого не было уже несколько лет, — прочел Хабибулла. — Гавань полна судов. Нефтяные промыслы дают все возрастающее количество нефти. Забастовки становятся редким явлением. Жители, будь то азербайджанцы, армяне или русские, сохраняют спокойствие и живут мирно. Тифлисско-Бакинская железнодорожная линия вполне безопасна, точно путь из Итона в Бирмингам…»

Хабибулла в ярости отшвырнул газету — будь он проклят, этот брехун! — и лег на диван.

Было уже поздно, когда Фатьма приоткрыла дверь и заглянула в комнату. Хабибулла увидел ее. Опять этот нос!

— Чего тебе? — раздраженно крикнул Хабибулла. — Разве не знаешь, что никто не смеет ко мне входить, когда я думаю!

— К тебе пришел Теймур, — пробормотала Фатьма виновато.

— Никого не принимать!

— Говорит, по важному делу.

Хабибулла гнушался Теймура, но судьба, как нарочно, уже не впервые сталкивала его с ним. А после того как оба они породнились с Шамси, встречи в доме тестя стали неизбежны. Хабибулла, правда, никогда не удостаивал Теймура разговором, а Теймур, по молчаливому соглашению, никогда не являлся в дом к Хабибулле. Надо думать, что если Теймур решился прийти, то уж действительно по важному делу.

— Ладно, впусти его, — буркнул Хабибулла.

Теймур, войдя, почтительно поздоровался с Хабибуллой и долго переминался с ноги на ногу, пока, наконец, не рассказал начистоту о своих затруднениях.

— Очень нуждаюсь в тебе, Хабибулла-бек, помоги — больше мне не к кому обратиться, всюду я уже должен. Ко всему, мы теперь с тобой свояки и обязаны друг другу помогать, — жалобно закончил он свой рассказ.

Хабибулла поморщился: нечего сказать, приятный свояк для человека, род которого восходит к древнейшим властительным фамилиям Азербайджана!

— А много ль тебе нужно? — спросил он.

Теймур назвал сумму.

— Да ты в своем уме ли? — отмахнулся Хабибулла. — Откуда мне столько взять?

— Ты теперь большой человек, стоишь на горе, тебе виднее, где взять… — ответил Теймур подобострастной многозначительно. — Знай, что я в долгу у тебя не останусь, пригожусь…

— Пригодишься?

И тут Хабибуллу осенило: Теймуру нужны деньги; ему, Хабибулле, нужно заткнуть горло Юнусу; Юнусу нужна его сестра Баджи — она-то и есть его слабость! Чего же проще? Он, Хабибулла, достанет в министерстве деньги и даст их Теймуру с тем, чтобы тот расплатился с фаэтонщиком, а за это отпустил бы девчонку к ее братцу — благо сам Теймур говорит, что она ему надоела. В свою очередь, нужно поставить перед Юнусом условие: вернув к себе сестру, пусть прекратит травлю против него, Хабибуллы. Вот ключ к решению!

Хабибулла изложил свой план Теймуру.

Теймур поразмыслил, и план пришелся ему по вкусу: он получит деньги, расплатится с Рамазаном. То, что Баджи перейдет жить к брату, для него, Теймура, беды не составит — с каждым днем все хуже становится девчонка; на крайний случай, если захочется взять ее назад, можно сделать это без особых хлопот — закон на стороне мужа.

Па том Хабибулла и Теймур и порешили.

— Приятно иметь умного свояка! — восхищенно сказал Теймур на прощание. — Очень приятно!

Хабибулла в ответ самодовольно осклабился.

Волки

Теймур направил посыльного за Юнусом.

— Приезжай нынче вечером — есть важное дело насчет сестры, — передал посыльный, но на расспросы Юнуса не стал отвечать.

Юнус работал в вечернюю смену. Не хотелось ему обращаться к Министрацу с просьбой освободить его на вечер, но тревога за Баджи заставила преодолеть неохоту.

И он был удивлен, когда Министрац, вместо того чтобы отказать, как обычно отказывал рабочим в их просьбах, или потребовать за услугу деньги, как нередко требовал, или хотя бы напомнить, что рабочие в свое время выкатили его на тачке, а он, несмотря на это, делает им добро, с понимающим видом дружелюбно заулыбался и тотчас же дал освобождение на целые сутки.

Юнус удивился бы еще больше, если б узнал, что способствовал этому не кто иной, как Хабибулла, ходатайствовавший за него перед администрацией промысла от имени районного комитета партии «мусават». К содействию комитета Хабибулла прибегнул не столько для большей убедительности своей просьбы, сколько с тайной мыслью скомпрометировать Юнуса: пусть дойдет до рабочих, что их прославленный стихоплет за их же спиной ведет дела с мусаватистами, — доверия к парню в глазах рабочих это не прибавит!..

В городе, по дороге с вокзала к дому Теймура, Юнус встретил Таги. Они обнялись, расцеловались: сколько лет, сколько зим!..

— Как твоя жизнь? — спросил Юнус.

— Старая баня — старый таз! — горько усмехнулся Таги, указывая на свой палан за плечами, добавил: — Вот моя жизнь!

Они пошли рядом, обмениваясь торопливыми и беспорядочными вопросами, как это обычно бывает при встрече давно не видавшихся друзей. Но постепенно беседа их вошла в определенное русло.

— Скоро у рабочих и крестьян будет иная жизнь, — сказал Юнус.

— У рабочих и крестьян… — повторил Таги задумчиво. — А что будет с нами, с амбалами?

Юнус улыбнулся.

— Было время, ты шутил, называя себя нефтепромышленником, а теперь, сменив ведро на палан, видно, стал считать себя беком?

Таги рассмеялся, а лицо Юнуса вдруг стало серьезным.

— Слушай, Таги, что я тебе расскажу… — проговорил Юнус, понизив голос.

И Юнус рассказал амбалу Таги, другу покойного Дадаша, о том, что недавно съехались в Баку большевики со всех концов Азербайджана — из Ганджи и Шамхора, из Кубы и Кедабека, из Шемахи и Карабаха; что состоялся в подполье первый съезд коммунистической партии Азербайджана и что съезд призвал всех рабочих и крестьян Азербайджана свергнуть ненавистную власть нефтепромышленников и беков, власть мусаватистов.

— Мы, амбалы, ничего об этом не знаем, — развел руками Таги. — Таскаем с утра до ночи тяжести на своей спине, как ослы. — Внезапно он оживился: — Я бы к такому делу, чтоб свергнуть власть нефтепромышленников и беков, власть мусаватистов, сам приложил руку!.. — Но тут же он снова сник: — А хватит ли у рабочих и крестьян сил для этого?

И тогда Юнус рассказал амбалу Таги о том, что на помощь рабочим и крестьянам Азербайджана идет Красная Армия со Сталиным во главе; что она уже освободила Ростов и Царицын и движется