Александр Вин - Сакура, свадьба, смерть

Кричали вороны в высоких деревьях, шумели торопливые городские автобусы, за густой бульварной тенью солнце продолжало разогревать асфальт, а деды на скамейке невозмутимо занимались делом, каждый своим: тот, что в головном уборе, искал спасения в безнадёжной позиции, а бородатый вспоминал ушедшую жизнь.

Капитан Глеб Никитин видел и слышал их, обоих. Но напряжённо думал совсем о другом.

– …Подсолнечник-то и тогда в магазинах продавался, а вот конопляное-то масло моя мать сама делала. А дудки, которые получались после всей этой процедуры, мы в речку бросали, возле самого берега! Досками придавишь их – и в воду! Месяца три они там пролежат – чешуя-то с них сама и отскакивает. Веревки же из конопля у нас всегда в прежние времена делали!

А вот дудки, если высохнут, ужас какие жаркие получались! Как бензин от спички вспыхивали! Если размолоть их, сухие-то, то порох, наверно получится…. Где порох-то у нас изобрели, в Китае?

Ни окончания длинной шахматной партии, ни точного ответа о месте изобретения пороха Глеб не стал дожидаться.

Всё внезапно сложилось. Декорации встали на места. Герои вот-вот выйдут на подмостки.

По пути, возвращаясь в кафе, капитан Глеб Никитин набрал номер Марьяны.

– …Да, да, я слушаю тебя! Ты как?! У тебя всё хорошо…?

Взволнованный голосок, чуть ли не слёзы.

– Нормально. Самое главное – успокойся. Не переживай, маленькая, я скоро приеду за тобой. Занимайся делами. Найди лучше Ивана, дай мне с ним поговорить, ладно?

– Хорошо, обязательно…. Но ты же ведь, правда, дрался?! А почему мне ничего про это не сказал? Ничего у тебя не болит, а?

– Ванька рассказал?! Вот кто настоящий трепач! Получит по шее. Ну, что со мной может плохого случиться? Я же, как телефон Хоттабыча, – сплошной мрамор. Ещё раз прошу – не волнуйся по пустякам и ничего лишнего не придумывай. Всё нормально. Ладно, сбегай, пожалуйста, прямо сейчас к Ваньке, хорошо…?

На перекрёстке, напротив большого мебельного магазина, телефон Глеба знакомо зазвонил.

– Всё, па! Всё сделано! Украл! Она спит, соседки из её комнаты курили на кухне, а я незаметно пробрался…

– Не трать словесных усилий, давай приезжай быстрее!

А через минуту, капитан Глеб, услышав в трубке уже глуховатый голос Ивана, коротко и чётко объяснил, зачем и почему тому нужно срочно быть в кафе. И как туда проехать.

Пароль не понадобился.

Включённый, простенький студенческий ноутбук Триноли заработал без всяких предварительных условий.

– А как её почту посмотреть я не знаю…

– И не надо. Изучим, для начала, обыкновенную, массовую, информацию. Уверен, что девушку интересовали рецепты и фрагменты из тех современных сказок, где фигурирует тис. Давай, рули…

Полчаса за компьютером пролетели быстро.

Глеб успел выпить ещё две чашки кофе, Сашка с невнимательным аппетитом съел тарелку мясных бутербродов. То, что так пристально изучала странная девушка Триноль, казалось им бредом. Среди сотен фотографий Игоря, картинок с Гарри Поттером и шляпами волшебников часто мелькали упоминания о тисовом яде.

«…У древних кельтов тис был символом бессмертия, а полые стволы тисов считались воротами в Иной Мир. Эти деревья с тёмно-зелёной хвоёй и причудливо переплетёнными стволами росли в местах, почитавшихся у друидов священными, там хоронили королей и проводили ритуальные сборища. Традиция устраивать кладбища в тисовых рощах не угасла и с приходом христианства. Видимо, уповая на способность пережить собственную смерть, люди с незапамятных времен высаживают тис на кладбищах вместе с другими вечнозелёными деревьями-долгожителями. Говорят, что тисы, растущие на кладбищах, протягивают свои корни ко ртам мертвецов. Эта история получила чудовищное подтверждение в 1990 году в городке Селборн в Гемпшире, когда ураган повалил кладбищенский тис. Из-под земли показались три десятка черепов, нанизанных на корни»

«…Eihwaz (Эйваз) – 13-ый рунический знак, символизирует защиту, собственно „тис“, боевые луки, сделанные из тиса, а также в качестве одного из своих значений имеет смерть. Кроме того, Eihwaz символизирует полное обновление духовного мира человека и смерть здесь – только переход на следующий уровень»

«…Из тиса у древних кельтов изготовлялись и Белые палочки друидов, которые использовались при прорицании и других магических ритуалах. На выструганные одинакового размера палочки наносились буквы алфавита деревьев – алфавита Огама, палочки складывались в мешочек, встряхивались и доставались по одной, формируя пророчество или ответ на поставленный вопрос. Четырьмя тисовыми прутьями в обрядовых целях позже пользовались филиды – ирландские преемники бардов, членов друидической жреческой касты»

«…Химический состав и механизм токсического действия. Основное действующее вещество тиса – таксин – представляет сумму различных алкалоидов, в нём также содержатся алкалоиды – милосеин, эфедрин, гликозид таксикантин. Таксин вызывает резкое раздражение слизистых пищеварительного тракта, сопровождаемое рвотой и поносом, значительно влияет на сердечную деятельность, останавливает дыхание…»

«…Симптомы отравления семенами тиса – тошнота, рвота, головокружение, иногда бред, сонливость, снижение мышечного тонуса, одышка, судороги, снижение температуры тела (гипотермия). Нарушается работа почек: в моче и крови обнаруживается повышенное количество белка»

«…В древесине, коре, побегах, хвое и семенах тиса содержится ядовитый для человека и животных алкалоид таксин, который парализующе действует на сердце, вызывает конвульсии и остановку дыхания. Достаточно вытяжки из пятидесяти граммов хвои тиса, для того, чтобы убить человека. Съедобна и приятна на вкус только мякоть ягоды – она служит пищей птицам, которые разносят семена тиса. По легендам, из тиса изготавливали яд, которым пользовались ведьмы»

– Ну, как тебе подобная беллетристика?

– Бутербродов уже не хочется.

Сашка вытер руки бумажной салфеткой.

– Это же полнейшая чепуха! Никаких серьёзных доказательств! И зачем ты меня только заставил воровать этот ноутбук?!

– Чтобы он был. У нас. А не у неё…. Всё идёт по плану, мой законопослушный сын! Теперь переходим к следующим процедурам. Звони Триноли, а если не будет получаться, то созванивайся с подругами в общежитии, пусть будят её; говори, что у тебя для неё есть очень важная новость.

– Какая?

– В личном разговоре скажешь, что, во-первых, ваша группа нашла в фотографиях одного из посетителей ботанического сада странные сюжеты, а во-вторых, у тебя есть информация о состоянии здоровья Игоря…

– Ну?

– Гну. Взволнованно добавишь, что это не телефонный разговор и тебе нужно с ней срочно посоветоваться. Что ты сидишь здесь, в кафе, что уехать отсюда пока не можешь. Вроде как я, твой отец, обещал расплатиться за всё, что вы здесь за всё время расследования напили, наели, но сам я пока ещё с деньгами не подъехал. Пусть она срочно мчится к тебе в кафе! Ясно?

– Ясно. А, всё-таки, зачем? Ну, для чего она тебе здесь?

– Разговаривать будем. О прошлом и предстоящем.

Иван приехал весь в светлом, в недавно купленной повседневной одежде.

Умытый и строгий.

Высокий, представительный.

Когда Глеб сказал ему, что с минуты на минуту должен появиться человек, который убил его Алию, Ванька промолчал. Только напрягся, медленно опускаясь на стул.

– Коньяком угостишь?

– По итогам. Но не сейчас.

– А кто это…?

– Увидишь.

– Зачем ему это было нужно?

– Глупость. Отсутствие хорошего ума. Пустая злость.

Долгое время они молчали.

Многие посетители кафе удивлялись, успевая радостно, с воскресным наслаждением, справиться со всеми своими напитками, поесть разноцветных пирожных, и наблюдая при этом за двумя странными молчаливыми мужчинами, без стаканов в руках и ничем не закусывавших.

Капитан Глеб был уверен, что в любую минуту сможет остановить страшный гнев Ивана и его мозолистые кулаки.

Всё ещё бледный лицом, но через силу улыбаясь, Сашка, который все последние минуты неловко вышагивал по жаркому уличному крыльцу, встретил и проводил в прохладное помещение кафе Триноль.

Совсем не такая, какой капитан Глеб запомнил её со дня свадьбы.

Без вынужденных праздничных каблуков, без особой косметики, в обычных джинсах. Простая девчонка, круглое лицо, чёрно крашеные короткие волосы, только вот взгляд – мутный, моментами – дикий, со зрачками, уходящими под верхние веки.

Триноль продолжала настороженно хмуриться, наблюдая за смущением Сашки, который вёл её по залу кафе к дальним столикам.