Девоньки мои - Людмила Лаврова

– Надо! – отрезал Игорь и встал с лавочки. – Ну?!

– Тридцать седьмая.

– Сиди здесь! И только попробуй куда-то дернуться! Я быстро.

Люся смотрела вслед уходящему Игорю и понимала, что сил у нее не осталось. Надо было подумать, куда податься, но она продолжала сидеть на лавочке, зажав ладони между коленями и слегка покачиваясь. И когда Игорь вернулся спустя полчаса, она даже не посмотрела в его сторону.

– Все. Можешь идти домой. И ничего больше не бойся. Если что, звони мне. Телефон вот я тебе на бумажке записал. Поняла?

Люся только молча кивнула, взяла бумажку и пошла к своему подъезду. Спохватившись уже на ступеньках, она обернулась и поискала глазами Игоря, но тот уже ушел.

– Спасибо… – прошептала Люся и пошла домой.

Отец спал, развалившись на кровати у себя в спальне, и Люся, тихо прикрыв дверь туда, пошла на кухню, чтобы выпить чаю. В шкафчике нашлись старые сушки, и она впилась в засохший кругляшок зубами, думая о том, что вкуснее ничего не ела.

С Игорем они больше не виделись. Отец притих, даже как-то успокоился. Компании в доме теперь появлялись реже, и Люся облегченно выдохнула. Понимая, что учиться ей все равно никто не даст, она устроилась на работу и принялась мыть подъезды. Иногда кто-то из жильцов просил убрать квартиру, и тогда у Люси появлялись лишние деньги, о которых отец ничего не знал. Их она тщательно копила, складывая в тайник за шкафчиком в своей комнате. У нее не было особенной цели, на которую нужно было собирать эти деньги. Но каждый раз вспоминая ту ночь, в которую познакомилась с Игорем, Люся понимала, что будь у нее тогда хотя бы какие-то деньги, она предпочла бы не возвращаться домой, а нашла бы себе другое место.

Сергей появился в ее жизни через год после того, как она окончила школу. Простой парень, работяга, как и ее отец, он жил в соседнем доме. Люся, моя полы в его подъезде, снова и снова натыкалась на щуплого парня чуть старше себя.

– Ты – Люся? – спросил Сергей где-то через месяц после того, как она устроилась на работу.

– Да.

– Вечером что делаешь?

– Стираю. И есть готовить буду.

– А что готовить будешь?

– Борщ. Отец борщ любит.

– Я зайду.

Его бесцеремонность настолько поразила Люсю, что она не нашлась что ответить. А Сергей уже шагал вниз по только что вымытой ею лестнице.

Вечером она достала мамин любимый фартук и причесалась особенно тщательно. Звонок в дверь раздался как раз тогда, когда она сдвинула кастрюлю с готовым борщом в сторону и поставила на плиту чайник.

– Годится, – Сергей отложил ложку и встал. Подойдя к Люсе, он по-хозяйски притянул ее к себе. – Хорошая из тебя жена будет. Готовить умеешь, а остальное… Разберемся.

Их недолгий вроде как «брак» продлился три года. Расписаться Сергей не предлагал, а Люся спрашивать не спешила. Отец ругался, гнал Люсю с Сергеем из квартиры. Притих только тогда, когда на свет появился внук – Гошка.

– На меня похож!

Удивленно разглядывая сонно покряхтывающего младенца, отец Люси качал головой.

– Ладно. Живи. Только без вот всякого там! – махнув рукой, он вышел из комнаты, а Люся взяла на руки сына.

Гошка стал для нее откровением. Она и не знала, что можно любить кого-то вот так. Чтобы замирало сердце, сбивалось дыхание и где-то далеко начинал тоненько звенеть колокольчик.

Она жила и дышала теперь сыном. Сергей злился поначалу, а потом перестал, отстранился и, в конце концов, объявил, что уходит.

– Не мое это все. Не нагулялся я еще.

– А зачем тогда?

– Если бы меня не было, то и сына бы у тебя тоже не было? Так?

– Так! – Люся согласно кивала и понимала, что ей совершенно все равно, уйдет Сергей или останется. Все то, что ей было нужно в этой жизни, сопело сейчас в кроватке, что стояла в ее узкой комнате, которая раньше была детской.

Разошлись они мирно и по-хорошему. Общаться с сыном Сергей желанием не горел, но деньгами помогал регулярно.

Люся работала теперь для сына, и ей это доставляло огромную радость. Новые сандалики, красивые футболки и шортики, настоящий футбольный мяч… Гошка мало в чем знал отказ. И, странное дело, его это не испортило. Он не был избалован. Каждый раз, когда Люся приходила с ним в магазин игрушек, он обнимал мать за ноги и заглядывал ей в глаза.

– А тебе?

За эти слова Люся готова была петь в голос посреди площади, не обращая внимания на окружающих ее людей.

Когда Гоше исполнилось четыре года, не стало отца Люси. Пьяный водитель сбил его на пешеходном переходе и уехал, даже не остановившись, чтобы оказать помощь. Люся примчалась в больницу, куда увезли отца, но попрощаться с ним не успела.

– Мам, ты плачешь? – Гошка, прижавшись к Люсе, вытирал соленые капельки с ее щек. – Не надо! Я с тобой!

Поставив родителям памятник, Люся вычеркнула из памяти все, что было с ними связано. Теперь у нее была своя жизнь, и в ней она не хотела помнить о плохом.

Гошка рос, Люся работала. В ее жизни не намечалось никаких перемен. Да они ей были и не нужны. Она, наконец-то, начала планировать что-то наперед. Заветная коробочка наполнялась, обещая долгожданный ремонт и первую в жизни Гошки поездку на море. Сорвалось все в один миг. Ночью Люся проснулась, не понимая, что случилось. Она спала крепко с тех пор, как не стало отца. А тут вдруг открыла глаза, не понимая, что происходит. Часы, мигающие зелеными цифрами в темноте, показывали три часа ночи. Она приподнялась на кровати, прислушиваясь к тишине в квартире, и тут поняла, что ее разбудило.

– Гошка! Вставай! Пожар! – она сорвалась с кровати и кинулась в детскую.

Гоша спал, разметав в разные стороны руки-ноги. Мигом сдернув с сына одеяло, Люся завернула мальчишку в него и потащила к дверям. Огня она не видела, но чувствовала отчетливый запах гари. Выскочив на лестничную клетку, она поставила проснувшегося сына на пол и подтолкнула:

– Вниз! Во двор! Живо!

А потом заколотила в двери соседей:

– Пожар! Пожар!

Люди выскакивали, кто в чем был.

– Где горит-то? Люсь? Вы, что ли?

Сосед Люси, дед Василий, заковылял по ступенькам, но оглянулся на соседку.

– Не знаю! У себя не видела огня. Запах чувствуешь?

Пожар был не у Люси. Зина, вторая из сестер Мальцевых, забыла выключить плиту и открыла окно на кухне на ночь. Легкий летний ветерок развернул занавеску, а потом