На тонкой ниточке луна… - Валерий Леонидович Михайловский

чтобы приглушить металлический звук, переломил ружье, вставил патроны. Так же медленно, чтобы не было щелчка, без лишних движений поднял ружье, прицелился, подождал, когда две утки сойдутся, выстрелил. Обе утки остались на месте, а табунок так же шумно, как и прилетел, снялся с воды и скрылся в серости наступающей ночи.

Долго мостился Тэранго в своем тесном жилище, укрытом перевернутым обласом, но уснул сразу же, как только обдало его теплом и уютом, какой только можно себе устроить в таких условиях.

VII

Только к вечеру третьего дня приблизился Тэранго к тому месту, где раньше была стройка номер пятьсот три. Дальше никто из его сородичей еще не забирался. Остерегались этого места. «Плохое место эта пятьсот третья стройка», — так говорили старики, так говорили шаманы.

Воспоминание о пятьсот третьей стройке вызвало у одинокого путника тревожное чувство, приходящее обычно с не менее тревожными и тяжелыми воспоминаниями. Будучи юношей, охотился Тэранго со своими сородичами в этих местах. Много дикого оленя тогда водилось здесь, особенно в зимнюю пору. Все тому способствовало: и рыхлый снег, и кустистый рослый ягель, и возможность спрятаться от северных ветров. Даже волки заглядывали в эти лесные дебри с рыхлым и глубоким снегом не так часто. Но после войны пригнали много людей в этот суровый, не пригодный для жизни южан край. Говорили, что на больших металлических лодках, называемых баржами, столько людей привозили, как оленей в стаде. Говорили, что стерегли этих людей столько собак, что по всей тундре столько не наберется. Поползли самые невероятные слухи о том, что охраняют их такие великаны, что выше деревьев они ростом, и что построили они себе большие деревянные дома, а в каждом доме людей так много, что они греются друг от друга, и огонь разводить не нужно. А еще шептались старики меж собой, что строят эти люди дорогу такую длинную, какой еще не было в мире, а насыпь делают такой вышины, что не преодолеть ее самому сильному оленю. А шаманы тайно камлали, спрашивая богов: за что послано на их землю такое проклятие, чем прогневили люди святых духов, зачем пришедшие чужаки разделяют землю на две половины — от самого места восхода солнца до той границы, где солнце прячется под землю? И даже в своих камланиях называли то место «пятьсот третьей стройкой».

Солнце, выпустив последний красно-золотой луч из-под слоистых темносиних туч, там, на склоне неба, исчезло за воды спиной — ид-маха, провалившись под землю. Краснота по всему горизонту впереди держалась долго. «Как бы погода не сменилась», — подумал Тэранго. Медленно наступали сумерки.

* * *

Будто из тумана, тихо вынырнул светлобокий облас и направился к берегу. Рядом с катером сидел на корточках человек и чистил картошку. Для него появление этого деревянного челна стало полной неожиданностью. Он резко поднялся, застыв с недоочищенной картофелиной в руках. Нос обласа коснулся тверди совсем рядом.

— Здравствуй, добрый человек, — коротко произнес Тэранго.

— Ну здорово, — удивленно приподняв брови, ответил человек с картофелиной.

На голос из-за катера вышел человек в толстом свитере с кожаной сумкой в одной руке и карандашом в другой. Сумка была открыта, из нее выглядывали какие-то бумаги. Следом за ним появились еще два человека. Тот, что держал в руках кожаную сумку с бумагами, воскликнул:

— Вот так явление Христа народу! Ты кто такой будешь?

«Начальник», — определил Тэранго.

— Меня Тэранго зовут, — ответил путник.

— Ну а я — Сергей. Это — Василий, наш капитан, он же — кок, он же — моторист, он же и добытчик, он же и хранитель всех наших съестных запасов, — указал он на человека с картофелиной. — А это Дамир, он еще совсем молод, поэтому отрекомендую коротко — сейсмолог. А это наш мозговой центр, главный технолог, можно сказать, доктор сейсмологических наук, Юлий Семенович, — и Сергей, широко улыбнувшись, указал на бородатого мужчину. — Вот и познакомились.

— Приглашаем к нам на чай, — сказал Юлий Семенович.

— От чая не откажусь, — ответил Тэранго.

— Вы бывали раньше здесь? — спросил Юлий Семенович.

— Я здесь никогда не бывал. Наши сюда не ходят. Тут, однако, плохое место, — он обвел тяжелым взглядом стеной стоящий на возвышенности сосняк.

— Ну что ж, пойдем на экскурсию, — оживился Сергей.

— Да что же мы гостя держим на улице? Пойдемте, Тэранго, к нам на чай, а там по дороге познакомитесь с главными экспонатами, — произнес Юлий Семенович.

Тэранго вразвалку побрел за «начальником» по направлению к большому рубленому дому с темными стенами. В стороне он заметил паровоз, стоящий на ржавых рельсах. Перехватив удивленный взгляд гостя, Сергей взял за локоть Тэранго и подвел вплотную к паровозу. Своими габаритами и количеством металла паровоз, конечно же, сразил жителя тундры. А более всего удивило Тэранго просто физическое появление этого монстра здесь, в этом месте, где менее всего можно было его ожидать. Ведь, как знал Тэранго, дорога так и не была построена, так откуда же взялся паровоз?

Сергей словно прочел мысли Тэранго, сказал, повернувшись к гостю лицом:

— Доставили его сюда баржей. Вон там она, полузатопленная, торчит из воды.

И вправду — рядом с катером возвышалась гора ржавого металла. Зашли в рубленый дом. Следом за ними вошел Юлий Семенович.

— Тут жили охранники, — пояснил Сергей, — вот мы приспособили этот барак для своего временного жилья. Мы в этих местах ищем нефть, газ.

— Вы геологи?

— Ну что-то вроде этого… мы — сейсмики.

Слово было незнакомым, и Тэранго смолчал.

— Сейсмики — те же геологи, но у нас особые методы работы, и мы занимаемся более специфическими исследованиями, — пояснил Сергей. — Ну, это для специалистов… Ну а ты, старина, куда путь держишь, если не секрет?

— Да нет никакого секрета: куда путь ведет, туда и иду. В Нижневартовск, однако, собрался…

Тэранго оглядывал потемневшие от времени стены с остатками наклеенных старых газет. В глубине мрачного помещения были сделаны нары для ночлега, на них нагромоздили рюкзаки и разложили теплую одежду.

Сергей присвистнул от удивления.

— Простите, но, как бы это сказать… Понимаете ли вы, что дойти туда в одиночку на таком суденышке невозможно, — это выше человеческих сил, да и Таз с Обью не соединяется, — с удивлением чуть не воскликнул Юлий Семенович. — Правда, я слышал, что раньше местные остяки перетаскивали свои лодки через водораздел.

— Ну, коли ты слышал, то и я не без ушей. Все знаю, не думайте, что перед вами выживший из ума старик. Но я понимаю так: если человек сделал первый шаг, будет и заключительный,