Ковент-Гарден - Юлия Боднарюк

а эти ценности вечны». Только у нас – особенно сейчас! – в мозги под давлением нагнетается одна и та же мысль, что для женщины материнство – предназначение, смысл жизни… И финиш. А мне этого мало! Я хочу жить, наслаждаться жизнью, что-нибудь сделать выдающееся. Я не хочу быть передаточным звеном между моими родителями и моими будущими детьми. Если все будут передаточными звеньями, которые поддерживают существование едой и работой, кто же жить-то будет?!

Какое-то время они шли молча. Чёткие, словно скрупулёзно вычерченные карандашом, тени, опережая их, шагали по светлым фасадам. На другой стороне улицы меняли фонари, и тротуар скрылся за ночью, только белая стена какого-то дома периодически наливалась ментоловым светом вывески напротив. Слепые тёмные окна и заброшенные кирпичные закоулки чердаков на крышах с подачи луны усугубляли ощущение хищной одинокости, хотя тройка бредущих по …ой улице молодых ребят не обманывалась им, хорошо зная ухищрения своего города, примирившись с ними, привыкнув не обращать на них внимания.

– Знаешь, лет в 17, ну три года назад короче, я тоже казался себе уникальным. Думал, что знаю нечто такое, чего никто не знает, – задумчиво начал Артём.

– А потом так разозлился от разочарования, что пошёл чурок гасить? – ехидно поинтересовался Венька.

Артём грустно посмотрел на Киру и многообещающе улыбнулся:

– Извини…

После чего двинул Веньку в ухо. Кире, показалось, что он сделал это вполсилы. По крайней мере, Венька сразу же врезал ему в ответ, и между парнями завязалась драка.

Кира отошла немного в сторону. Что ей делать, она не знала. Визгливо кричать «Прекратите!» было как-то противно, а разнять её случайных приятелей лучше даже не пробовать. Отчего-то они разом очутились на земле, причём хлипкий Венька довольно уверенно молотил накачанного Тёму.

– Ой, там, кажется такси стоят, – растерянно произнесла Кира, глянув в конец улицы.

Махач моментально прекратился, причём Артём киношно замер, держа на замахе сжатый кулак. Ребята уставились в направлении её взгляда. Тёма медленно выдохнул:

– А ты ехать хотела, да?

Кира машинально кивнула. Конечно, после концерта она хотела отправиться домой, и Веника прихватила, чтобы он проводил её совсем недалеко. Только теперь Кира отчаянно пожалела о том, что машина нашлась так быстро.

– Хотела… только, – Кира на минуту задумалась, – только у меня, кажется, денег нет.

– И у меня нет! – довольно откликнулся Венька, поднимаясь, и выразительно уставился на их бритого попутчика.

«Ну же! Не гусарствуй, скажи, что нечем платить за такси, и мы пойдём дальше по ночному городу и будем спорить, и драться, и прикалываться, и Кира будет с нами!».

Артём похлопал себя по карманам джинсов, запустил руки в карманы куртки и довольно долго в них копался, безразлично глядя поверх голов и выжидающих взглядов, и попытался изобразить разочарование, но у него получился обратный эффект.

– Что ж, Кирюш, придётся тебе терпеть нас до самого утра! Так, а с тобой я ещё не договорил…!

– Вообще, можно и у дома заплатить…

– Нет! В смысле, мы всё отложим, да ведь, Метёлка? – он хлопнул своего панковатого спутника по плечу, так, что тот покачнулся.

– Веник, – недовольно поправил тот. – Ладно, Лысый, замнём на время ради дамы.

Они вышли на набережную. Тусклые огни берега не падали на воду и в её безнадёжной черноте одиноко плавала луна. От ночного магазина на углу доносились пьяные выкрики.

– Фонтанка, – заметила Кира. – Кто-нибудь помогите мне.

Она полезла на парапет. Венька попытался поддержать её под руку, но Артём просто подхватил под мышки и поставил на широкий барьер. Справившись с секундным головокружением, Кира выпрямилась в рост и, держась за руку Тёмы, осторожно пошла над водой.

– Какое доверие! – съязвил Веня.

– Мне думается, Артём едва ли имеет в планах заставить меня искупаться. Впрочем, если гарантируешь, что удержишь, иди ты рядом.

– Это зря! – заверили оба парня, покорно меняясь местами.

– Может, я не права. Может, я ни фига не разбираюсь в людях, и тебя стоит опасаться? – Кира на секунду остановилась и обернулась к Артёму.

– Тебе – нет.

– У тебя тёмное прошлое?

– Судя по его виду, у него и настоящее не очень-то светлое! Мне интересно, вот если бы к тебе так относились? Если бы ты куда-нибудь приехал, а тебя там прессанули десять местных гопников?

– А на хрен мне ехать туда, где меня могут прессануть десять местных гопников? А там, куда я езжу, я не цепляюсь к прохожим, не пляшу вприсядку на центральных площадях и не смотрю на всех орлиным взглядом.

– Не обобщай. Многие из них ведут себя как нормальные люди, и хотят, чтобы к ним тоже отнеслись нормально, по-человечески.

– Вопрос в том, готовы ли к тебе отнестись нормально, по-человечески? Знаешь, в чём беда цивилизованного мира? Да в том, что населяющие его люди думают, что все остальные столь же цивилизованы. А это не так. Ты к ним с общечеловеческими ценностями, а они к тебе со своими порядками, которые они задолбались соблюдать у себя на родине, потому что там за это наказывают, а здесь всё можно, потому что у нас, ах, гуманизм ко всем гуманоидам!

– А сам не боишься опуститься при этом ниже их уровня? – спросила Кира.

– А есть время выбирать методы?

– Время включить мозг всегда есть! – отреагировал Веня.

– Я его, в отличие от некоторых, никогда и не выключаю! А ты просто пытаешься своим фуфлыжным протестом подменить реальный. А реальный протест у нас в России вообще редко существует на открытом воздухе.

– А мне по хрену на политику!

– О’кей, тогда на что тебе не по хрену?

– Да на мою жизнь! Хочу, чтобы в неё никто не вмешивался.

– Ты ненавидишь общество, бла-бла-бла, мы это уже поняли!

– Я не ненавижу общество. Я не хочу обитать в том болоте, которое оно для себя создает. У меня одного возникает ощущение медленно затягивающейся петли на шее? Вроде меня лично ничего не затрагивает, но как будто стены сжимаются и те люди, что вместе со мной внутри отступают в центр круга и от этого всё меньше воздуха.

– Ну, опасения оправданы – когда некуда будет двигаться первыми задавят тебя, меня, Киру, таких как мы. И чтобы этого избежать останется лишь смешаться с толпой.

– Чем мы обязаны счастью первыми попасть под раздачу?!

– Потому что – не обижайся, Кирюха, я сейчас только про него, – глядя на вашу панкобратию, живо вспоминаются порка в дореволюционных гимназиях и какой-нибудь пронафталиненный план Аллена Далеса… (Сочинённый в КГБ! – хором отозвались Веня и Кира). Даже человек отчасти продвинутый, враз забудет о своей продвинутости и заголосит о