Шлейф - Елена Григорьевна Макарова

— Оставь, как есть, — дрожал Федя, пытаясь вправить член в резинку.

— Хорошо-о-о, — простонала Чижуля.

СМС от Анны:

Прорвало канализацию.

Дублин. Дубль два.

— Откуда она знает про Дублин?

— Понятия не имею. Спросить?

— Еще чего! Вызывай сантехника. Того самого, который принес в ее дом мои чемоданы.

Арон не стал спрашивать, откуда Шуля знает про того самого сантехника. Он листал вотсаповские сообщения жены — стекольщик, компьютерный мастер… Никакого сантехника.

Анна не отвечала ни на звонки, ни на сообщения. Очередной срыв на пустом месте. Жене и в виде СМС лучше на глаза не показываться.

— Поведу, — сказала Шуля, отбирая у Арона ключ от машины. — У нее говно всплыло, а у тебя руки дрожат.

С сантехником сосед с Митуделы выручил, но куда подевалась Анна?

— Не накручивай себя, — сказала Шуля. — Найди в моем телефоне плейлист, ткни пальцем в «Каролан».

Звуки ирландской арфы заполнили салон. Позади оставались Мертвое море, арабский базар с кадками и гипсовыми оленятами, поселения бедуинов, отметка минус четыреста над уровнем океана приближалась к нулевой; на нуле будет стоять живой одногорбый верблюд, привязанный к колышку, за ним все круто пойдет в плюс, и на подъезде к Иерусалиму, с наивысшей плюсовой точки, взору откроется белая свеча — церковь Вознесения, где ее однажды крупно ограбили.

Абиссиния

Перед дверью Анны стоял рассеянный сантехник, обмотанный тросом.

— В звонок звонил, вам звонил…

Арон открыл дверь. Жуткая вонь.

Анны не было. У компьютера лежал LG.

Явилась управдомша, сказала, что засор произошел у всех, кто пользуется данным стояком, что она вызвала мастера, о чем сообщила жилице, но та ушла, не оставив ключей.

Сантехник работал (справится, пошлет СМС), Арон прочесывал местность. Монастырь Креста, оливковая роща, площадка скаутов, ныне пустующая, от нее дорога по красивой таинственной улице, выводящей на улицу Бурла, оттуда к Ботаническому саду. Идти было легко, влажный воздух Мертвого моря сменился на высокогорный, в супере очередь на вход была небольшой, все в масках, всем измеряют температуру. Вышел он оттуда с освежителем воздуха, сэндвичем и кока-колой, так что обратный путь показался даже приятным. Тревожные мысли (покончила с собой, Шуля, развод с женой) отступали по мере поедания сэндвича (она дома, хотя этого быть не может, ответила бы на СМС, вышла на проветраж, раздумывает, что писать дальше) — в конце концов, найдется она или не найдется, вернется или не вернется, от него никак не зависит.

Додерклин и иже с ними

— Пройдись тряпкой, залей очко жидкостью — и полный вперед, — сказал сантехник, наматывая трос на плечо.

Наличных при себе не было. Арон выписал чек и принялся за уборку. Видела бы его жена… Он позвонил ей — опять задерживается. Она сказала, что уже привыкла к этому и думает, как строить новую жизнь. Кандидатура есть. Рои нравится.

Что ж, — думал Арон, выжимая в ведро тряпку, — он виноват, но и пандемия тут играет не последнюю роль. Семейные отношения или укрепляются, или рушатся, так было и в концлагере. В ажитации люди рвались из пут навстречу настоящему чувству. Скорее всего, он никого не любит. Кроме сына. Йоэль женщина разумная, но и на нее временами находит. В крайнем случае переедет к Анне, если она, конечно, вернется.

Первый шаг к семейной жизни сделан, в уборной вымыт пол и оттерт от грязи унитаз. В качестве шаманского обряда осталось пройтись специальной салфеткой по компьютерному экрану, вызвать к жизни героев, те выкликнут Анну…

«В ряды стахановцев!

Фрезеровщик-комсомолец Додерклин на заводе „Электрик“ дает 180 проц. плана ежедневно. Не отстает от него беспартийный товарищ Полозов. Тт. Шпунт, Плиткин и Солодов из цеха СМА объявили себя стахановцами и ежедневно перевыполняют программу в 1½—2 раза. На собрании комсомольской группы в цехе ЦСМ три комсомольца — Петров, Уланов и Лобанов — приняли на себя стахановские обязательства. Мастер-комсомолец Папенков обязался создать все условия для повышения производительности труда и увеличения выпуска продукции. Э. Канева».

Додерклин, Плиткин и Шпунт колотили кулаками в дверь.

Арон открыл.

— Надень маску и отойди на два метра, — велел молодой эфиоп в полицейской форме. За его спиной стояла Анна.

Арон выполнил указание, и полицейский переступил порог квартиры.

— Кто эта женщина и кем ты ей приходишься? Гражданка была поймана без маски, без паспорта и без фамилии.

— И без телефона, — дополнила Анна по-русски. — Вышла продышаться, увезли