На тонкой ниточке луна… - Валерий Леонидович Михайловский
Тэранго не зря выжидал время для начала путешествия. Много раз приходилось ему слышать от стариков о превратностях весенней погоды; сам, уже пожив на белом свете немало, замечал некоторые закономерности поворота от дурной погоды на добрую и наоборот. Вот и ждал он окончания ледохода, когда свирепствовали шквальные ледяные ветра. «Дует ледяной ветер семь дней, — говорили старики, — а потом наступает тихая пора». Вот в начале наступившего безветрия — тихой поры — и тронулся в дорогу Тэранго.
Несмотря на то, что период ледяного ветра закончился, это совсем не означало того, что наступил полный штиль. Ветер на большой воде ощущался довольно явственно, и уже скоро Тэранго почувствовал, как его противные холодные щупальца проникают под летний сак, сшитый еще его женой из плотного шинельного сукна. Тэранго налег на весло, и облас, прорезая мелкую волну, набрал скорость. Тепло разлилось под малицей, даже дыхание сбилось. Но его жизненный опыт подсказывал, что торопливость — это черта, не достойная мужчины, и Тэранго сбавил ход. Он ведь разогнался только для того, чтобы согреться. «Нельзя уподобляться суетливой женщине», — подумал Тэранго. Ему, конечно, хотелось воспользоваться благоприятной погодой и пройти своим обласком расстояние побольше, но нельзя позволить себе устать раньше времени. Он четко отдавал себе отчет в том, что отныне главной его задачей будет преодоление расстояний от одной стоянки к другой, поворот за поворотом, и так — день за днем. С этой поры для него все: время и расстояния, вода и небо, земля и огонь, луна и солнце — оправдывает свое существование только ради этого ежедневного преодоления.
Миновал Тэранго высокую гору, известную как святая гора. Дальше ее он никогда на обласе не забирался. Не было такой надобности. Рыбы хватало рядом со стойбищем. В этом месте река огибала гору и течение убыстрялось. «Мне ведь еще долго придется идти против течения», — подумал Тэранго и вспомнил древнюю легенду, рассказанную старым Кути, как когда-то, в очень давние времена, две женщины на земле реки создавали. А любили эти женщины поспорить меж собой. Одна говорит: «Давай реки так проложим, чтобы они в ту и другую сторону текли». Вторая не соглашается: «Нет, тогда людям слишком легко плавать будет и они всех зверей перестреляют. Нужно сделать так, чтобы реки в одну сторону текли, тогда людям против течения тяжело будет плыть». Так же они и землю создавали. Одна говорит, что нужно ее плоской и ровной сделать, другая спорит с ней, что так людям по ней слишком легко будет ходить, и предлагает сделать ее неровной, чтобы люди шли то в гору, то с горы. Так и сделали. Улыбнулся Тэранго и подумал: «А как хорошо было бы, если б реки текли в обе стороны».
Солнце, скользнув по уже довольно высокой дуге, спряталось в распластавшихся по всей спине земли темно-фиолетовых облаках за дальним от него правым берегом, над ровной, как под линеечку, чертой между небесной вуалью и водной гладью. Солнечный огонь вдруг снова пробился тонкой полоской между синими облаками, ровно вытянувшимися вдоль горизонта. На чуть потемневшем небе появился нарождающийся месяц робкой царапиной. Только самые яркие звезды показали свой небесный блеск. Не спрячется уже золотая нарта под землю, не наступит темная ночь — начинается время летнего света. «Хватит на сегодня, — подумал Тэранго, — завтра, что ли, дня не будет?»
Найти место для стоянки оказалось делом непростым. Пришла большая вода, затопив низкие берега. Продираясь сквозь густой затопленный кустарник, Тэранго наконец-то смог отыскать хоть кусочек суши. Повезло ему в том, что рядом лежало толстое бревно, принесенное к этому островку водой.
Пока потрескивал огонь, облизывая несмелыми языками черные закопченные бока казанка, Тэранго основательно готовился к ночлегу: натянул кусок брезента от поставленного вертикально весла и найденного сучковатого кола к бревну, наломал мелких веток с прибрежных кустов, уложил их на место лежанки толстым слоем, чтобы не спать на сыром мху, напитанном водой. Вытянул на берег облас, перевернув его, и получилось что-то вроде укрытия. Нос обласа он водрузил на бревно, спрятав под него свои пожитки. Чистое небо не предвещало дождя, но, зная капризы природы в весеннюю пору, Тэранго все делал основательно.
Много дорог прошел в своей жизни Тэранго, много раз кочевал он с места на место, много ночей провел у костра на охотах и рыбалках. Но впервые собрался в такую неизведанную дорогу. Нужда ли погнала его? Об очках теперь почему-то не думалось. Мерещились ему озера, наполненные нефтью, хотя понимал, что нефть добывают из-под земли; мерещились люди в касках и рабочих комбинезонах, каких видел на газетных фотографиях; мерещились огромные нефтяные вышки, гигантские трактора, вязнущие в болотах… Грезился город нефтяников… Что ждет его впереди? Хватит ли сил? Потом сознание переключалось на привычное, переносилось туда, куда ушли стада оленей, а следом за ними — его родичи. Туда, в сторону священного камня, туда, куда бегут воды Большой реки, где пасутся его олени, где стоят чумы на границе между землей и бесконечной водной гладью северного моря, летели его мысли. Начинается месяц отела ты ний, месяц нарождения. Важенки принесут оленят. Месяц приумножения оленьего стада — самый любимый месяц не только для Тэранго, но и для всех его родных и соседей, для всех оленеводов. В это время еще нет комаров и гнуса, но уже достаточно тепло. В тундре все просыпается, наполняется весенними песнями прилетевших птиц. Сутками не спят сейчас оленеводы, присматривая за родившимися оленятами. Вспомнил Тэранго давнюю историю, как его важенка родила олененка раньше срока, когда не положено рожать, когда пурга еще свирепствовала в полную силу. Выхаживал тогда Тэранго белого рожденного олененка, укрывая его от ветра и стужи. Выросла из того слабого олененка белая важенка, которой все восхищались, настолько снежно-белая была ее шерсть, настолько был кроток ее нрав. Это ее принесли в жертву у священного камня, и благодаря той жертве долгие годы его стадо только прибывало, не подвергаясь губительным болезням. Даже волки обходили стороной его стадо. Но сила жертвы иссякла, а потом и мор случился, и волки теперь каждый год берут свою дань. Теперь настала очередь Хойко возложить священную жертву.
Его мысли прервала стая кряковых уток, налетевшая со стороны берега. Они шумной дружной компанией сели на воду. Тэранго медленно протянул руку к ружью, тихо, прикрыв ладонью место слома,
