Юрий Тынянов - Пушкин и его современники

К фразе "от делать нечего" Пушкин делает приписку: "Citation de mon nouveau poиme. Suum cuique" ("Цитата из моей новой поэмы. Каждому - свое").

"От делать нечего" - это последний стих XIII строфы главы второй "Евгения Онегина":

Так люди (первый каюсь я)От делать нечего друзья.

Вторая глава "Евгения Онегина" окончена 8 декабря, ночью; под строфой XVI в рукописи имеется помета: 1 ноября; таким образом, письмо написано всего три дня после окончания главы и под непосредственным впечатлением ее чтения.

Туманский в первой же строчке письма пишет явный укор Пушкину, так сказать, "отмежевывается" от него, читает косвенную нотацию ему за циническое "байроническое" отношение к дружбе. Пушкин смиренно признается в адресе упрека и латинской поговоркой как бы указывает Кюхельбекеру на то, что и с ним друзья довольно жестко полемизируют: "каждому свое", т. е. "всем сестрам по серьгам".

Эта ситуация объясняет, быть может, и резкость тона письма по отношению к Кюхельбекеру. Туманский желает показать, что между друзьями тонкости неуместны, должна быть полная откровенность, серьезность и резкость тона. Это как бы должно оправдать и резкие литературные выпады Пушкина в письмах, вызвавших ранее ссору.

Между тем цитата из второй главы "Евгения Онегина", приведенная Туманским, не случайно затрагивает тему, одновременно и центральную для "романа в стихах", и жизненно занимавшую Пушкина во время писания, - тему дружбы.

В 1848 г. (16 февраля) Плетнев писал Я. Гроту: * "В понедельник мы все трое были у Балабиных. Я прочел там 2-ю главу Онегина. Это подало мне повод рассказать, как мастерски в Ленском обрисовал Пушкин лицейского приятеля своего Кюхельбекера, Когда я рассказал о последнем несколько характеристических анекдотов, Варвара Осиповна сожалела, что я не составляю записок моей жизни". Плетнев был общим приятелем Пушкина и Кюхельбекера - и к его категорическому показанию, сделанному без всяких оговорок, следует отнестись внимательно. Я уже имел случай указать на то, что в черновой первоначальной обрисовке Ленского есть черты Кюхельбекера, 35 что в "стихи Ленского" перед дуэлью вошла пародия на некоторые строки из послания Кюхельбекера по поводу "Кавказского пленника". На основе новых материалов утверждение Плетнева представляется гораздо шире и глубже.

* Переписка Я. К. Грота с П. А. Плетневым, т. III. СПб., 1896, стр. 384.

В Ленском, "Поэте" по пушкинскому плану-оглавлению "Онегина", была воплощена трактовка поэта, которую проповедовал Кюхельбекер, - высокого поэта; выяснено отношение к ней; сюда вошли некоторые реальные черты Кюхельбекера и, наконец, - реальные отношения Пушкина и Кюхельбекера, особенно ясно и остро во время писания 2-й главы поставившие вопрос о дружбе, помогли развитию сюжета "свободного романа", еще неясного для самого Пушкина.

Портретность черновых набросков VI строфы второй главы очевидна:

1. Питомец Канта и поэт.

2. Крикун, мятежник и поэт.

3. Крикун, мечтатель и поэт.

1. Он из Германии свободной

Привез презренье суеты

Славолюбивые мечты,

Дух пылкий, прямо благородный

2. Дух пылкий u немного странный

3. Ученость, вид немного странный

"Свободною" могла назваться именно Германия 1820 г. - года убийства Коцебу и казни Занда, - года поездки Кюхельбекера. Мы знаем, как жадно интересовался Пушкин Кюхельбекером, вернувшимся в 1821 г. из путешествия.

Портретность затушевана затем в отношении наружности; Ленский

Красавец в полном цвете лет;

Но и в окончательной редакции первой строфы сохранилось достаточно реальных черт:

Он из Германии туманнойПривез учености плоды:Вольнолюбивые мечты,Дух пылкий и довольно странный,Всегда восторженную речь...

"Довольно странный и пылкий дух" Ленского мотивирует в романе внезапную дуэль, к которой вернемся ниже.

В строфе VIII дается краткий перечень тем высокой поэзии, занимавших Ленского и Кюхельбекера до 1823 г., "пересказ" высокой элегии:

Он верил, что душа родная Соединиться с ним должна; Что, безоградно изнывая, Его вседневно ждет она;

Здесь и лицейское чтение Шиллера (таково знаменитое стихотворение Шиллера "Das Geheimniss der Reminiscenz. An Laura" *) и отчасти собственное поэтическое творчество Кюхельбекера. Перечисление конкретных стихотворений Ленского в строфе X - это как бы оглавление рукописного сборника стихотворений Кюхельбекера, которые были известны Пушкину (позднее сборник хранился у Пушкина).

* "Тайна воспоминаний. Лауре". Ф. Шиллер. Сочинения, т. I. M., 1955, стр. 120-128. - Прим. ред.

...Как сон младенца, как луна...Он пел разлуку и печаль...Он пел те дальние страны.

Ср. стихотворение Кюхельбекера "Возраст счастья" ("Краток, но мирен и тих младенческий сладостный возраст", напечатано в "Соревнователе просвещения и благотворения *, 1820, № 3); "Разлука" ("Длань своенравной судьбы простерта над всею вселенной"); "дальние страны" воспеты в стихотворениях: "К друзьям на Рейне", [36] "Ницца", "Массилия".

Даже стих:

Он пел поблеклый жизни цвет,

встречающееся у Кюхельбекера в ранних элегиях выражение:

Цвет моей жизни не вянь...

...Отцвели мои цветы... и т. д.

Дальнейшая тема Ленского - "друзья":

...Он верил, что друзья готовыЗа честь его принять оковыИ что не дрогнет их рукаРазбить сосуд клеветника...

Тема дружбы поэтов - основная, как мы видели, в творчестве Кюхельбекера. Тема "враги и клеветники" - ясно определилась в его творчестве в 1820 г. Таково стихотворение "Поэты" - послание Пушкину, Дельвигу и Баратынскому ("Соревнователь просвещения и благотворения", 1820, № 4), таковы же стихотворения, непосредственно примыкающие к ному: "Жребий поэта", "Проклятие". Ср. "Поэты":

О, Дельвиг, Дельвиг! что наградаИ дел высоких и стихов?Таланту что р где отрадаСреди злодеев и глупцов?Стадами смертных зависть правит;Посредственность при ней стоитИ тяжкою пятою давитМладых избранников Харит.Таков конец стихотворения:О, Дельвиг! Дельвиг! что гоненья?Бессмертие равно уделИ смелых, вдохновенных делИ сладостного песнопенья!Так! не умрет и наш союз.Свободный, радостный и гордый.И в счастьи и в несчастья твердый,Союз любимцев вечных муз!...И ты, - наш юный корифей.Певец любви, певец Руслана!Что для тебя шипенье змей,Что крик и Филина и Врана?

Самое выражение: "сосуд клеветника" - высокий "библеизм", свойственный лексике Кюхельбекера; ср. например:

О! страшно быть сосудом бренным,Пророком радостных богов!

Жребий поэта

Выражение "принять оковы" вводит еще одну характерную, и при этом резко индивидуальную, черту лирики Кюхельбекера; с 1820 г. тема обреченности, воспевание "ссылки и изгнания" входит в его лирику.

Таково послание "К друзьям на Рейне", времени, его путешествия (1820):

Да паду же за свободу,За любовь души моей,Жертва славному народу,Гордость плачущих друзей.

Ср. "Пророчество" ("Глагол Господень был ко мне" - 1822 г.; стихотворение, посланное Дельвигом Пушкину в Кишинев):

А я и в ссылке и в темницеГлагол господень возвещу!

Конец строфы VIII главы II "Евгения Онегина" n первоначальном наброске - более определенном - подчеркивал гражданское направление высокой поэзии:

Что жизнь их - лучший неба дарИ мыслей неподкупный жар,И Гений власти над умами,Добру людей посвященыИ славе доблестью равны. [37]

В окончательном виде это место выдержано в абстрактных тонах:

Что есть избранные судьбами,Людей священные друзья;Что их бессмертная семьяНеотразимыми лучамиКогда-нибудь нас озарит,И мир блаженством одарит.

Этот сугубо неясный период становится понятным, если сопоставить с ним миф о происхождении поэтов - в стихотворении Кюхельбекера "Поэты". Человек был счастлив и бессмертен, но его погубил "мгновенный призрак наслажденья":

И человек его узрелИ в призрак суетный влюбился;Бессмертный вдруг отяжелел.Забыл свой сладостный уделИ смертным на землю спустился;И ныне рвется он, бежитИ наслажденья вечно жаждет,И в наслажденьи вечно страждетИ в пресыщении грустит!

Смягченный его скорбью Кронион создает из духов поэтов и посылает их на землю: