Ревизия платяного шкафа. Ироничные рассказы о личной жизни и других стихийных бедствиях - Жанна Шульц
№ 10
Держите всегда при себе панамку, когда идете с подростком в школу, к родственникам, врачам и просто в интернет. Вам в нее будут щедро пихать те, кто считает, что ребенок просто копирует вас и поэтому он такой наглый, ленивый, толстый и прыщавый (нужное подчеркнуть). На ваше робкое блеяние, что вы его такому не учили, станут многозначительно молчать.
Надеюсь, теперь вам стало абсолютно ясно и понятно, как стать хорошей матерью подростку. А я жду вас на моих следующих занятиях:
• практикум по телепатии, дзен-буддизму и искусству вовремя уходить из комнаты;
• как догадаться, почему подросток злится, если он сам не знает;
• как готовить что-то на ужин, если все «не то».
Сертификат вручается тем, кто хотя бы раз не хлопнул дверью!
Кошка Мася и ворона
Кошка Мася устала меня лечить.
Все идет в дело: ритуальные мурчальные заклинания, теплые компрессы из хвоста на беспокойный лоб, живительный массаж когтями, – а я все брожу между мирами с температурой. Там кино увлекательное показывают, не чета тому, что реальная жизнь.
Кошка Мася жаждет общения. В очередной раз обнюхав меня и поняв, что собеседник снова так себе и не в себе, идет на подоконник. За окном опять интересное: на ветке старого каштана, что бесцеремонно тычется в стекло, сидит Прекрасное. Его перья черны, как мадридский бархат, а клюв изогнут, словно носы венецианских масок. Интеллигентный со всех сторон представитель семейства врановых.
У вороны изощренное чувство юмора. Она прекрасно видит любовные страдания кошки Маси и периодически заходится в гортанном кашляющем смехе.
Кошка Мася слышит его и умирает от восторга. Глаза не отрываются от черной красавицы, губа оттопырена, на усах капельки слюны, из груди рвутся странные звуки: возможно, что-то из раннего Бодлера.
Кошка Мася мысленно уже поцеловала каждое перышко, облобызала горбатый носик, заглянула в любимые глазки. Ворона же холодна, как муранское стекло. Снежная королева на каштановом обледеневшем троне, крылатая Мара кошачьих душ. Манит, дразнит, тянет стройные ноги, аки манекенщица на показе Victoria’s Secret.
Кошка Мася не выдерживает сладкой пытки и бросается к объекту страсти, но злое стекло против этой высокой (седьмой этаж плюс цоколь) любви. Невозмутимо отряхнувшись, кошка Мася возвращается ко мне в постель. Будет до вечера зализывать сердечные раны и гонять лапой обрывки горячечных снов, где созданные и разрушенные мной миры летят разноцветными перьями в небытие.
А ворона прилетит завтра снова. Бестактная жестокая птица.
Голубь Степан и его чувство сытости
Благодаря бессоннице, спонсору моих ранних подъемов, прихожу на пустой пляж раньше всех. Сегодня со мной кофе из «Макдональдса», гамбургер оттуда же и мальтийский голубь Степан.
Я не ем хлеб, поэтому Степан нынче счастливчик. Крошу ему булку щедро, с барского плеча.
Степан – сирота и жрет хлеб в один клюв.
А внутри Степана черная дыра. Потому как булка уже кончается, а голубиный энтузиазм – нет.
Степан лишен изящества. Рьяно клюет хлеб – так, что ошметки летят в небо, жадный рыжий глаз по-гопнически косит в мою сторону: а есть ли у меня еще глютен? А если Степан найдет?
Как и любой мужчина, Степан путает желудок с сердцем и последний кусочек доверчиво берет у меня с руки. Но в мои планы, увы, не входит отныне навечно лицезреть толстого наглого голубя с пивом на собственном диване. Поэтому бессердечно вытряхиваю последние крошки и делаю вид, что мы не знакомы.
Степан переживает разрыв неоригинально, отправившись на ближайшую помойку в поисках развлечений и вкусной тухлятины.
Я же запиваю наши отношения остывшим кофе и смотрю на море. На горизонте маячит какое-то пятно. То ли алые паруса капитана Грэя, то ли жирный баклан.
Томми
Хорошо быть котом и жить в кошачьем раю, когда с одной стороны у тебя море с щедрыми рыбаками, с другой – поля с жирными крысами и ящерицами. С третьей стороны тебя бережет муниципалитет мальтийского острова Гозо, который регулярно пополняет кормушку и плошки со свежей водой в конце набережной.
Томми приходит ко мне как к себе домой. В конце концов, я в этих апартаментах (первый этаж, отдельный вход, личный садик) отдыхаю впервые, а котик явно нет.
То, что это Томми, а не Билл или, прости господи, Варфоломей, я узнаю по жетону, который висит на ошейнике. Там же закреплен трекер-датчик. Теперь в департаменте Гозо все знают, где и с кем провел эту ночь кот Том.
Томми брутален. Шесть килограммов шерсти, усов и обаяния. Мурчит басом, отчего любое женское сердце плавится, как мальтийское мороженое. Принимает подарки с королевским величием: неспешно съел мясное рагу и йогурт без сахара.
Спать решает посреди кровати. Я немножко стесняюсь постороннего мужчины в доме: возможно, у него блохи. Но к рассвету Томми спит у меня под боком, обняв всеми лапами, лицом к лицу. Спасибо, что не храпит.
Каждый день провожает меня к пляжу. Скорее всего, он разочарован во мне как рыбаке: я всего лишь смешно барахтаюсь в воде и до сих пор не поймала ни одной рыбки. Но, как истинный джентльмен, он скрывает чувства и делает вид, что сосиски на ужин – предел его мечтаний.
Впервые в жизни я сталкиваюсь с противоречивым чувством. Мне очень хочется сгрести Томми в охапку и увезти в свои уютные городские джунгли. Где безопасность и стерильность, элитный корм и дорогущий домик с точилкой для когтей.
Но здесь у Тома есть бескрайнее море, закаты и рассветы, холмы и поля, полные трав, запахов и шорохов. Ящерицы и землеройки, отборные крысы и надоедливые летучие мыши. Есть братья-котаны, противные соседские собаки, манящие тайнами вечерние кусты и щедрые туристы у каждого ресторана. Есть воля и сладкий воздух свободы.
Томми нужен мне больше, чем я ему. Осознав это, я сдаюсь и долго обнимаю его на прощание. В следующий отпуск он не узнает меня, и только припасенный кусочек стейка с кровью привлечет его ветреное внимание. Я же, как и положено безнадежно влюбленной женщине, буду говорить глупости и почесывать пушистую шею.
Если повезет, в следующей жизни я стану кошкой, и тогда мы будем вместе жевать нежные побеги эдельвейсов в полях, гонять толстых ящериц и обнимать друг друга пушистыми хвостами. Воровать улов у рыбаков, собирать съестную дань с туристов, нагло валяться на солнышке посреди тропинок. А пока, пожалуйста, приходи ко мне в
