Катастрофа в подарок - Галина Колоскова

— Кожа да кости?

Матильда неторопливо прикурила, перекинула сигарету из угла в угол сухого морщинистого рта и с превосходством во взгляде предложила:

— Суп с пердунцами будешь?

— Чтооо?

Обомлела Наташа и без того насмерть напуганная грозной почти ровесницей Мао Цзэдуна.

А тут ещё странный намёк на недавнюю дисфункцию кишечника.

«Верно говорят, — подумала она, — наследники Ленина — Сталина о прозорливости своих вождей».

Лев прыснул в кулак, с трудом сдерживаясь от того, чтоб не заржать.

— С фасолью похлёбку говорю, есть станешь?

Ботаничка, никогда прежде не слышавшая столь ёмкого обозначения бобовых согласно кивнула.

— Ещё бы… — покачав головой резюмировала приветственный диалог «бабушка от революции». — Кто же её не любит то!

И не понятно было о чём Матильда Карловна в этот момент думала: о любви к партии, к супу, или длинноногой, красивой но слишком уж худой комсомолке.

— Я вот тут вам подарки привезла. — Сидорова дрожащей рукой протянула объёмный пакет и неизвестно зачем выдала подсказку подруги. — Илона говорила, что вы это любите.

— Взятку значит решила всучить с порога? — Родительница старшего из семьи Ивановых заглянула в пакет, и поинтересовалась. — А что тут?

— Немного, но всё свежее! — поторопилась с ответом испытуемая на правдивость.

— Конкретно, что? — Голубые глаза внимательно вглядывались в карие.

— Две бутылки Столичной, десять пачек Беломора, килограмм карамели и кило копчёной селёдки! — Отчиталась Наталья перед экзаменаторшей.

— Первые две позиции особенно скоропортящиеся. — Подначила немка учительницу. — За них спасибо отдельное и можешь сильно не переживать, сегодня же вечером уничтожим свежак с подругами к чёртовой матери. — Она достала из пакета и положила на стол сельдь и конфеты. — А вот это вместе сейчас попробуем, ступай, почисти рыбку на кухне, — не попросила, а потребовала коммунистка, — Я скажу пару слов внуку и чуть позже присоединюсь.

— Ты про женитьбу это серьёзно? — насела она на Льва, едва непризнанная пока невестка скрылась из вида. — Думаешь, эта дохлячка сможет выносить здорового Карла?

— Бабуль, не начинай!

— Ещё и не приступала. — Матильда взирала с укором на внука подведшего глаза в потолок. — Сам знаешь, что твой недоносок отец сменил мою благородную фамилию на отцовскую. Ближе к народу быть захотел, паршивец! А мне, что прикажешь делать? — она показушно вздохнула, пытаясь выдавить хоть слезинку, но не смогла, добавив плаксивым голосом. — Встречусь с отцом там, — указав пальцем на потолок, — что отвечу на вопрос о наследниках? Мало того, что Блудерфендов под корень извели, так теперь и от Карлов отказываетесь? — наезжала она на внука. — Тебя чёрте кем назвал этот полоумный любитель саванны, девчат не спросивши меня обозвали.

Она замолчала на несколько минут жуя ртом не существующую сигарету, мирно дымащую в пепельнице, что — то обдумывая и наконец выдала:

— Это всё Алевтина! — Кивнула она головой. — Подлая её душа, зря я дала согласие на их брак, надо было его на Кларке женить сестре Розки Маклаковой, вот где родители настоящими коммунистами были, не то что это ворьё Старыгины!

— Зря ты так, баб, они помогли отцу встать на ноги.

— Это я ему помогла! — Матильда стукнула кулаком по столу, стоявшая на нем пепельница подпрыгнула, издав испуганный тонкий звон хрусталя. — Где были бы они со своими деньгами, не устрой я его на фарм завод и не помоги приватизировать потом на ваучеры по комсомольской линии. Это им не золото из зубных протезах тырить, стоматологи долбанные!

Она вперила холодный взгляд в глаза внука подведя итог обличительной речи:

— В общем так внучёк, либо Карлом правнука называешь, — а сложив фигуру из трёх пальцев подвела её под самый нос любимчика, — либо вот тебе а не помощь! И бодайся сам с отцом тогда, отказываясь от дочки Валуева.

— Точно сможешь помочь? — взгляд Льва источал надежду. — Если министр станет ставить палки в колёса семейному бизнесу, пострадаем все. Ну не хочу я жениться на его дочери!

— Конечно! Сломаем хребет гидре продажного капитализма во власти! Даже не переживай. — усмехнулась потомок саксов сжав мощный кулак. — Вот где они все у меня сидят, эти деточки предателей коммунизма выбившихся наверх из провинции. — Она уставила взгляд в пол, очевидно считая, что именно там внизу сейчас варятся бывшие соратники по партии, предупредив их заранее. — На всех имеется компромат, пусть только вякнуть попробуют!

— Бабуль, вот как точно ты можешь людей читать, а? — лил елей на уши родственницы директор. — Мне бы твоё умение.

Матильда Карловна довольно хмыкнула, пояснив внуку прописную для неё истину:

— Карла Маркса надо изучать и слова его трактовать правильно. — Она вскинула взгляд на портрет в красном углу, приподняв руку, словно для наложения крёстного знамения, но передумав, гордо добавила: — Философ на все времена!

— Так ты же читала мне их труды с раннего детства вместо сказок на ночь. — Сладкоголосо тихо лепетал Лев, что на причастие в храме грешник.

— Значит тут ещё не дорос!

Организатор поселкового кружка юных тимуровцев стукнула согнутым указательным пальцем по виску великовозрастного внучка, обозначив словами:

— Умение оно не на пустом месте берётся и приумножается с годами.

Она тяжело поднялась, наконец — то признав своё отношение к невесте Льва.

— Девка твоя хорошая, сразу видно. Душа чистая, не запятнанная.

Коммунистка повела носом, учуяв запах любимой рыбы:

— Угодить опять таки постаралась, — и взъерошив копну рыжих волос на голове «балбеса» улыбнулась, добавив без укоризны. — Хоть и с твоей помощью. Откормить только надо, чтоб понести смогла без последствий.

Матильда отправилась на кухню, но через пару шагов обернулась и, смахнув слезу пробормотала:

— Надеюсь успеть при жизни подержать на руках Карлушеньку.

— Бабуль, ты чего… — пролепетал не менее растроганный внук. — Кто кроме тебя расскажет ему про Фридриха Энгельса и великого тёзку.

— О мёртвых либо хорошо, либо никак.

Согласилась с ним коммунистка, в глубине сердца верующая и в бессмертие души и в святость её и даже в Отца небесного.

— Пойдём, покормлю вас, проголодались небось в дороге.

Глава 27

— Это и есть особняк твоей бабушки? — Лев присвистнул от удивления, осматривая внушительные решетки, огораживающие огромную территорию сада, покрытую хаотично разросшимся кустарником.

Наталья судорожно сглотнула, ответив почему-то шёпотом:

— Да, остался в наследство от последнего мужа. Я же говорила тебе, что она ребёнок иммигрировавших в двадцатых годах во Францию, а затем перебравшихся в Америку землевладельцев. Агнес в семнадцать лет рванула в Лос-Анджелес покорять Голливуд. И даже была популярной актрисой в своё время, но в сорок ушла со сцены и прекратила сниматься. Хотела запомниться многочисленным почитателям молодой и красивой.

От одного из них, юного художника из Австралии, ставшего третьим по счёту