Девушка без прошлого. История украденного детства - Шерил Даймонд

обоих. Я не хочу ничего ломать. Я хочу, чтобы мы были семьей. — Я отпускаю кресло, и руки падают вдоль тела. — Хочу только знать, любишь ли ты меня, несмотря ни на что?

Даже во Флориде бывает холодно, если стоять посреди комнаты почти голой. Он хмурится, как будто я задала очень глупый вопрос. Я снова начинаю дышать.

— Разумеется, нет, — отвечает он. — Любовь зависит только от твоих поступков.

Когда я прихожу в себя, голова звенит от удара о стену. Я очень остро чувствую всё: плитка холодит спину, голова лежит у мамы на коленях. Вот они какие, обмороки. Я пытаюсь пошевелить ногами, но, как в детском кошмаре, они еле двигаются, как будто я под водой.

— Ты пытаешься убить нашу дочь?!

Я слышу, как крик отдается во всем ее теле.

— Не подходи!

Отец останавливается посреди комнаты. Я медленно поднимаюсь. Он не будет воспринимать меня всерьез, если я стану лежать на полу, умоляя о чем угодно. Даже о лжи.

— Прекрати. — Теперь он рядом со мной, и я чувствую, что измученная голова сама собой тянется к его плечу.

Я не могу с этим справиться. Нам некуда идти. У меня больше никого нет. Зачем я вообще вышла из комнаты?

— Забудь это все. — Он говорит ровно, и его голос странно успокаивает. — Не драматизируй. Конечно, я тебя люблю. — Слова выходят легко, как будто ему не пришлось к ним готовиться. — Просто забудь.

Через два дня я иду к адвокату.

Офис Энтони не помешало бы покрасить, везде навалены книги и папки, муха устало кружит под потолком, а потом садится ко мне на колено. Я смотрю на нее. Да я на что угодно смотрела бы, лишь бы не видеть взгляда адвоката. Он давно перестал делать заметки. Отложив блокнот, подается вперед:

— Господи, Шерил, вы вообще представляете, насколько сложна ваша ситуация?

Я стискиваю пальцами собственную ногу. Все не может быть так плохо. У меня есть свидетельство о рождении и подтверждение бразильского гражданства. Почему я не могу просто получить нормальный паспорт и жить дальше?

— Я даже не знаю, с чего начать. — Его глаза полны сочувствия. — Бедняжка.

В этом маленьком офисе, расположенном в переулке, — дорогого юриста я не могу себе позволить — мое сердце пытается остановиться. Я упустила что-то важное, пока занималась выживанием?

Он начинает объяснять. Я вне закона во всех странах. Хотя я еще не родилась, когда родители купили первые фальшивые паспорта, и была ребенком, когда они незаконно въехали в США. Но теперь я взрослая. В мои двадцать три мне придется нести за все это ответственность.

— Но я не знала! Я думала…

Я понимаю, что вообще никогда не думала о своем положении с точки зрения закона. Мне казалось, что это меньшая из моих проблем. Папа всегда говорил, что он обо всем позаботится, что мне нужно сосредоточиться на карьере. Я и подумать не могла, что он не всегда будет на моей стороне и что я не захочу вечно убегать.

— Хорошо, давайте подумаем. — Энтони снова раскрывает блокнот.

Потенциальные проблемы кроются везде. Мое новозеландское свидетельство о рождении настоящее, но имена родителей на нем и информация о бразильском гражданстве — нет. Если сейчас, будучи взрослой, я обращусь за паспортом Новой Зеландии или Бразилии, то сознательно использую ложные данные. Если я попрошу о помощи американские власти, меня могут арестовать или депортировать.

— Куда вообще вас можно депортировать? — Он потирает лоб. — У вас нет родной страны.

Папа всегда говорил, что он обеспечивает мою безопасность, пряча меня от закона. В реальности у меня нет никаких прав, зато есть ответственность.

Я обвожу глазами душный маленький офис, пытаясь найти выход.

— Ладно. — Энтони кладет руки на стол ладонями вниз, как будто пытается собраться с мыслями. — Вот что мы сделаем: вместе поедем в бразильское посольство в Майами. Моя жена из Бразилии, так что я знаю португальский. Может быть, она даже поедет с нами. Потом…

— Я не уверена, что смогу заплатить вам по почасовой ставке! — выпаливаю я.

— Заплатите, сколько можете. Сейчас об этом не думайте. — Он возвращает мне мои тридцать долларов — плату за консультацию.

Как-то это странно. По-настоящему ты начинаешь видеть людей, когда тебе больше нечего им дать.

Окна машины открыты, ветер треплет мои волосы, собранные в высокий хвост. Я сижу сзади, вцепившись в сумочку с документами. Короткое летнее платье открывает мои костлявые ноги. Энтони с женой везут меня в бразильское посольство. Чем ближе мы подъезжаем, тем страшнее мне становится. Он говорит, что это мой единственный вариант — попытаться получить бразильский паспорт, хотя мои родители на самом деле не бразильцы. Я хочу прекратить всю эту ложь, но Энтони советует действовать постепенно. Мне нужно какое-то удостоверение личности на случай, если вдруг придется уехать. На случай — я с трудом признаюсь в этом даже самой себе — если мне придется бежать от отца.

— Знаете, что ужаснее всего, — Энтони перекрикивает шум машин, — вы могли получить полную неприкосновенность.

— Что? — Я нагибаюсь вперед.

Его жена ведет машину и хмурится.

— Если бы вы обратились к властям до своего восемнадцатилетия, вы бы автоматически получили право жить и работать в Америке. Вам бы даже не пришлось впутывать родителей.

Я падаю на сиденье, будто он меня ударил.

— Я уверен, что ваш отец это знает. — Он оборачивается: — Мать — вряд ли. Или он запугал ее, и она не рискнула ослушаться. Но у вас была возможность легализоваться.

Жена Энтони высаживает нас у здания с бетонными колоннами и уезжает, помахав на прощание.

Я здесь единственная блондинка из сотни посетителей, поэтому выгляжу подозрительно. После нескольких часов ожидания наконец вызывают мой номер. На негнущихся ногах я иду за стеклянную стену, где сидит мужчина лет пятидесяти. Энтони излагает по-португальски сильно отредактированную версию моей истории, а я молчу.

— Почему она не говорит по-португальски? — спрашивает мужчина с сильным акцентом.

— Она выросла не в Бразилии.

— Гм…

Мне кажется, что все это становится слишком опасным. На фото, которое находится в распоряжении бразильских властей, я запечатлена сразу после рождения. Кто угодно мог бы прийти с таким свидетельством.

— Ждите здесь. — Он встает.

Я смотрю, как мужчина уходит куда-то и закрывает за собой дверь. В другое время это стало бы для меня сигналом: пора бежать. Мое тело напрягается, но я заставляю себя остаться на месте. Я наконец должна все изменить.

Вернувшись, он снова садится за стол и бесконечно долго смотрит на меня. Я стараюсь не падать