Моя новая сестра - Клэр Дуглас

– Она ведь не вернется, правда? – говорю я, когда мы в полночь укладываемся спать. Бен стоит посреди комнаты в одних трусах, и я вспоминаю, что у нас не было секса с тех пор, как он вернулся из Шотландии.

– Конечно, не вернется, – бурчит он, и я вижу, какое у него странное лицо. Оно почти пепельно-серое – от чего? От разочарования во мне?

Я натягиваю через голову ночную рубашку, почти ненавидя то, как он искоса, с беспокойством посматривает на меня, не решаясь произнести слова, вертящиеся у него на языке. В лучшем случае он считает меня ненормальной. Психически неуравновешенной. В худшем – он думает, что я все выдумала. В любом случае он мне не верит.

– Знаешь, – говорю я, собирая джинсы и джемпер, – сегодня я буду спать одна.

– Нет, – возражает он, подходя ко мне. – Ты не можешь уйти. Прости за то, как я себя повел… я верю тебе. Я не понимаю этого, вот и все. – Он забирает у меня одежду, кладет ее на стул, ведет меня к кровати и забирается в постель рядом со мной. – Я так тебя люблю, – бормочет он, утыкаясь мне в шею, а потом снимает с меня ночную рубашку, заставляя забыть о гневе и обиде, и сцеловывает с моих губ невысказанные вопросы.

На следующий день Бен звонит на работу и говорит, что заболел, но я знаю, что он ждет, не объявится ли снова эта загадочная женщина, эта Мораг. У меня появляется надежда, что он все-таки может поверить мне. Он заставляет меня пообещать ничего не рассказывать Беатрисе, потому что это лишь заставит ее волноваться. Когда Бен отлучается на улицу, чтобы помыть свою драгоценную машину, я звоню Ние и извиняюсь за то, что не перезвонила вчера вечером. Я рассказываю ей обо всем.

Она слушает, не перебивая. На заднем плане я слышу шум ее офиса: звонки телефонов, невнятную болтовню коллег, слабый звук радио. Я представляю себе ее офис причудливой открытой планировки в Ковент-Гардене – со стеклянными перегородками и модными фотографиями, украшающими стены, – и мне вдруг становится завидно. Я закрываю глаза, желая, чтобы время повернулось вспять, чтобы моя жизнь никогда не менялась так необратимо, чтобы мы все жили в нашем террасном доме в Бэлеме и чтобы единственное, что мне нужно было бы обсудить с Нией, – это то, в какой новый клуб мы собираемся сегодня вечером.

– Ты думаешь, я схожу с ума, Ния? Думаешь, мне это привиделось?

– Ты не сходишь с ума, Аби. Я не хочу больше слышать от тебя подобных слов. – Она заявляет это так решительно, так серьезно, что мне хочется ей поверить. – Я не могу передать словами, как мне жаль, что все так случилось, когда я приехала к тебе в гости. Но я никогда не думала, что ты сходишь с ума. Я беспокоилась, что, если ты перестанешь принимать антидепрессанты, ты… ты…

Ей не нужно заканчивать предложение, чтобы я поняла, что именно она хочет сказать: картина того, как я лежала в той ванне, все еще стоит перед ее глазами. И, вероятно, будет стоять всегда, и я чувствую себя ужасно из-за этого.

– О, Ния… – шепчу я.

– В любом случае давай не будем зацикливаться. – Мне хочется рассмеяться. Это жизненная мантра Нии, и у меня уже не в первый раз возникает желание быть такой же уверенной в себе, как она. – Знаешь, Аби, я думаю, Бен тебе поверил, и поэтому сегодня он дома. Вот почему он сейчас моет машину. Бен ждет, что она вернется, и хочет быть поблизости, когда она придет.

Я отхожу к окну своей спальни, прижимая к уху мобильный. Внизу, на улице, Бен водит большой намыленной губкой по капоту своей машины, но вид у него рассеянный, он вскидывает голову каждый раз, когда слышит далекий звук мотора. Он бросает губку в ведро, отчего мыльные брызги разлетаются по тротуару, и подходит к задней части машины, чтобы открыть багажник. «Что ты делаешь, Бен?» Я слышу, как на дорогу выезжает машина. Мой желудок сжимается. Это вчерашний красный «Мондео». Он паркуется у дома чуть дальше по улице, двигатель продолжает работать. Бен слышит шум машины и отходит от своего «Фиата». На нем рубашка поло от Fred Perry с короткими рукавами. На пару секунд он замирает на тротуаре, как будто не решаясь на что-то. Когда он бросает взгляд на мое окно, я инстинктивно прячусь. Думаю, Бен меня не заметил. Когда снова смотрю на него, то вижу, как он, согнувшись почти вдвое, забирается на пассажирское сиденье «Мондео».

– Подъехал «Мондео», – шепчу я в трубку, не понимая, зачем понижаю голос, если в доме больше никого нет. – Бен сел в него. – Я цепляюсь за подоконник, голова кружится, когда машина отъезжает от тротуара. Последнее, что я вижу, когда «Мондео» проезжает мимо дома и исчезает из виду, – это бледное лицо Бена за стеклом автомобиля, он смотрит прямо на меня. Его взгляд ненадолго встречается с моим, а затем он исчезает из виду. – О боже, он увидел меня! – Мне трудно глотать, во рту ужасно сухо. – Что происходит, Ния?

– По какой-то причине Бен лжет тебе, Аби. Он добровольно поехал с тем, кто управляет этой машиной, следовательно, он знает женщину, которая приходила вчера, что бы он там ни говорил.

Я со стоном вспоминаю о той женщине – Мораг, и мне впервые приходит в голову одна мысль.

– Почему она не спросила про Беатрису?

– Что ты имеешь в виду?

– Вчера она позвонила в дверь и попросила позвать Бена. Если она их мать, почему она не попросила позвать Беатрису, свою дочь?

– Я не знаю, но послушай… Ты должна пойти и осмотреть его машину.

– Что? Я не могу этого сделать.

– Разве ты не хочешь выяснить, почему он лжет?

Я сглатываю, но в горле сухо. Из окна видно, что крышка багажника «Фиата» все еще откинута вверх. Я говорю себе, что сделаю Бену одолжение, подойдя к его машине и закрыв багажник. У меня нет ключей, но, по крайней мере, если я захлопну крышку багажника, никто не узнает, что машина не заперта.

– Хорошо, – говорю я.

– Давай, давай, давай, – командует Ния с интонациями армейского сержанта. Я сбегаю по лестнице на улицу, смотрю туда-сюда, проверяя, не следит ли кто за мной, и только потом решаюсь подойти к машине Бена, прижимая мобильный к уху.

– Ты на месте? – уточняет Ния. – У машины?

– Да. – Я прижимаю дворники к лобовому стеклу и иду