Судмедэксперт - Мария-Виктория Купер

позвоню в стационар. Мне врачи наши дороги. — властно сказал брат.

В глазах сильно потемнело, опять подкатил приступ рвоты. И я отчётливо услышал, как Джамиля прошептала мне прямо в ухо:

— Точно с пациентами болтаешь. Смотри, как бы сам не помер.

Я окончательно отключился.

Глаза открыл глубокой ночью, лёжа на больничной койке. Палата интенсивной терапии. По стене тянулась труба с кислородом. Рядом стояла капельница, чем-то заряженная. Из живота справа я нащупал противный трубчатый дренаж. Было очень больно, но боль была скорее приятная, освобождающая. На ощупь насчитал четыре зашитых прокола на животе. Значит, делали операцию лапароскопом. Затем я попытался привстать, но не смог. Рухнул обратно на спину и провалился куда-то далеко-далеко в детство.

Я снова собирал жёлтые сливы в огромной саду, бежал вдоль реки и ловил на своём лице тепло солнца…

— Николай Петрович, вставайте. Укольчики буду ставить. — ласковый девичий голос разбудил меня.

Я кое-как открыл слипшиеся веки и провалился в адскую боль — в животе будто горели угли. В палате стояла красивая молодая медсестра. Она быстро зарядила капельницу, затем откинула одеяло и обработала спиртом моё волосатое бедро. Я с ужасом осознал, что лежу абсолютно голый.

— Дорогой, потерпи. Минут через десять уже полегчает. — тепло сказала медсестра и резко воткнула мне в ногу укол. На фоне боли в животе я ничего не заметил. Потом девушка промыла катетер на предплечье и поставила капельницу с антибиотиком. Я смотрел на её плавные движения, любовался круглыми щеками с юным пушком и румянцем. Будто ангел — мягкая, тёплая, нежная…

— Скоро врач на обход придёт. Капайтесь пока. Если есть разрешат, то я позже еду принесу. Сегодня кашка рисовая. — быстро проговорила медсестра и убежала из палаты.

Есть мне точно не хотелось. Я лежал и пытался сфокусировать взгляд на каплях, медленно плюхающихся в капельницу из огромной стеклянной бутылки с физраствором. Взгляд немного плыл — вероятно, это последствие наркоза.

Хлопнула дверь в палату.

— Николай Петрович, доброе утро! — прогремел громким и звонким голосом мужчина средних лет в длинном белом халате поверх ядовито-зелёной хирургички. Его рыжеватые волосы кучерявились в мелкие барашки.

— Доброе. — сухо ответил я, смотря ему прямо в глаза. Зелёные, как у кошки.

— Ну как дела? Что болит? Мутит, тошнит, голова кружится? — радостно спросил он и одним уверенным движением убрал с меня одеяло.

— Всё болит, хреново что-то. — ответил я, очень смущаясь. Меня трясло, а от холода тело покрылось мурашками.

— У-у-у. — протянул врач, осматривая дренаж. — Ну тут мы с вами полежим подольше.

— Что у меня было? Камень в жёлчном? — слабо спросил я, пытаясь рассмотреть дренаж. Но не мог даже поднять голову.

— Ну как сказать. — начал юлить доктор.

— Как есть. Я тоже врач.

— Знаю, коллега, знаю. У вас был камень в желчном. Он там долго жил, рос. А потом камушек стал таким большим, что вызвал повреждение пузыря. Началось воспаление. Потом началась гангрена. Пузырь лопнул, и желчь с инфекцией разлилась по брюшной полости. Случился желчный перитонит. — умно проскандировал врач, широко улыбнулся и добавил. — Я вас оперировал. Моя первая подобная операция через лапароскоп.

— Спасибо, коллега. Какие прогнозы? — я начал оживать. Наверное, обезбол подействовал.

— Самые позитивные. Антибиотики прокапаем, дренажик понаблюдаем, УЗИ сделаем. А потом я вас домой отпущу. — довольно сказал врач. — Давайте осмотрю до конца. Доктор резко надавил на живот.

Я вскрикнул от резкой боли.

— Терпи, терпи. Пропальпировать надо. Сам же понимаешь.

Казалось, что ему нравится, что я подыхаю от боли. Наконец, он закончил и аккуратно накрыл меня одеялом. Мне стало тепло и хорошо. Боль полностью прошла, захотелось спать.

— Всё, молодец. Сегодня лежим и ничего не едим и не пьём. Вот тут кнопка — нажимай, когда надо губы смочить. Сестра прибежит.

— Вставать нельзя? — переспросил я.

— Сегодня лежишь. Если в туалет надо — на кнопку жми. Сестра поможет.

Врач ещё раз улыбнулся и ушёл. Минут через пять я заснул.

Прошло три дня. Мне уже стало совсем хорошо. Я быстро восстанавливался, ел протёртые каши и супы, познакомился с пациентами и другими медсёстрами. Лежал я в вип-палате: братец позаботился, чтобы всё было по красоте. А врачом моим оказался только что выпустившийся ординатор. Медсестры все до единой были влюблены в него, а женщины за сорок под его контролем шли на поправку семимильными шагами. Человек был на своём месте.

Вечером третьего дня ко мне в дверь постучали.

— Войдите. — сказал я, читая какую-то книгу.

— Привет, Коля. Ты как?

Раиса. Худее обычного, в странной балахонистой одежде, без косметики и укладки.

— Раиса! Как я рад тебя видеть! — обрадовался я. — Не ожидал тебя в гости. Вот это радость! Садись за стол.

— Я так испугалась за тебя, Коль. Мне Бахтияр по телефону сказал, что ты чуть не умер. В больницу звонила, спрашивала. С врачом твоим говорила. После операции целую ночь не спала. Ужасно. — сочувствующе проговорила женщина, выкладывая на стол мои любимые книги. — Я тебе ещё учебник иврита принесла. Новый купила. Прости, что раньше не смогла прийти.

— Раиса! Ты чудо! Я завидую брату, что у него такой алмаз, такой бриллиант! Самый чуткий человек во Вселенной.

Я был в полном восхищении.

— Просто подумала, что так ты быстрее выздоровеешь. С любимыми делами время проходит быстрее и веселее. Я хотела еду принести, но по телефону сказали, что тебе ничего нельзя, только специальное питание.

В моей груди ширилось настоящее цунами любви и счастья. Детский восторг. Как же я её люблю.

— Коль, Бахтияр тебе что-то говорил? — осторожно спросила она, присаживаясь на краешек кровати.

— Сказал, что вы разводитесь. Просил молчать.

— Да, Коля, мы разводимся. Я домой пришла с работы раньше обычного. А там. В кровати, на моём любимом постельном… — Раиса закрыла лицо руками и заплакала.

— Блондинка. — сказал я с отвращением.

— Откуда ты знаешь? — сказала Раиса, недоверчиво прищурив глаза.

— Догадался. Это моя ассистентка. Девчонка молодая, волосы короткие. Лет двадцать ей.

— Не короткие. Длинные светло-русые волосы, очень длинные.

— Так. Стоп.

Я достал из тумбочки мобильный телефон, открыл фотографию с Сиговой и показал Раисе.

— Это была она. — сразу же ответила она. — Кто это?

— Моя бывшая. Мы расстались пару месяцев назад. И она… — я заткнулся.

— Что она?

— Беременная.

— Ну понятно. Я уже на развод подала. Он мне и до этого изменял с какой-то врачихой.

— У нас только одна женщина была. Она же, Сигова… — сказал я, всё осознав.

— Прикольно. Ты с братом одну бабу делил.

Ком отвращения встал поперёк моего горла. Раиса просто сидела и тупо смотрела на меня.