Останемся друзьями - Хейзел Хейс
Помимо секса, я смакую и всякие мелочи бытовой жизни: как мы вместе валяемся на диване после долгого трудового дня, бегаем в магазин на углу за хлебом и молоком, заказываем пиццу, когда лень что-то готовить, болтаем допоздна после того, как погаснет свет, как я просыпаюсь каждое утро с уверенностью, что Тео будет лежать рядом.
Без сомнения, для некоторых все перечисленное кажется обыденным, но я всегда мечтала о такого рода обыденности: стабильная, спокойная жизнь, которая течет размеренно и без особых усилий. Никакого хаоса. Никакой неразберихи. Лишь простота и непринужденность. У нас с Тео, осмелюсь сказать, все хорошо. Я счастлива. И хотя это чувство приносит с собой совершенно новый вид тревоги – своего рода дурное предчувствие, когда наличие счастья лишь напоминает о том, что его могут с легкостью отнять, – в любом случае уж лучше радость с вкраплением страха, чем страх с вкраплением радости.
Сегодня мой день рождения. Утром меня разбудили запах жареного бекона и бульканье закипающего чайника – мой любимый вид будильника, – и вскоре мне подали завтрак в постель. Тео сиял, протягивая поднос, на краю которого лежал маленький сверток, завернутый в подарочную бумагу с британским флагом.
– Что это? – спросила я, разворачивая подарок. Белая футболка. Тео едва сдерживался, когда я ее расправляла и рассматривала принт: огромное сердце между словами «Я» и «Лондон». До меня начало доходить, и тут он распахнул свой халат, показывая такую же ужасную футболку. Затем ему пришлось убрать поднос с моих коленей, поскольку мой истеричный смех грозил пролить чай.
– Поверить не могу, что ты таки решился, – выдавила я.
– О, это только начало, – проворковал Тео, укладываясь рядом со мной. – Закидывай в себя завтрак поскорее. Нас ждет весьма богатый на события денек!
Нашей первой остановкой стало местечко у вокзала Ватерлоо: магазинчик, торгующий всяческими финтифлюшками в британской тематике.
– Так, – сказал Тео, разглядывая стенд с яркими кепками, – если хочешь стать туристкой, то нужно соответственно выглядеть.
– Принято, – ответила я, подыгрывая его притворной серьезности.
– Нам понадобится кепка, – вслух размышлял он, – и рюкзак. И, вероятно, поясная сумка, чтобы все видели, насколько ответственный ты турист.
– Разумеется.
Он поднял кепку с надписью «Боже, храни королеву».
– Чересчур?
Я округлила глаза.
– Пожалуй, да, – признал он, возвращая кепку на место и беря другую, с изображением медведя Паддингтона.
– Вот такой британец мне по душе! – одобрила я.
К тому времени, как мы добрались до кассы, в корзине лежали: рюкзак с надписью «Узбагойся и пей чай», поясная сумка в форме красного двухэтажного автобуса и огромная кружка с портретом Мэгги Тэтчер на психоделическом фоне.
– Это не для меня, – сказала я кассиру, испугавшись, что он примет меня за настоящую тэтчеристку.
Тео ухмыльнулся и покачал головой.
Вот так я и оказалась на Вестминстерском мосту в несуразном наряде, позируя Тео, который пытается сделать «одну из тех фотографий, где я словно держу в руках достопримечательность». Вокруг спешат по своим делам лондонцы, закатывают глаза и неодобрительно фыркают, обходя нас – похожих на парочку туристов, всецело занятых созданием шаблонного снимка с Биг-Беном на ладони.
– Она впервые в Лондоне, – говорит Тео одному особенно недовольному прохожему. – Ох уж эти туристы, верно? – бросает другому, и я смеюсь сквозь натянутую улыбку, чтобы ни в коем случае не испортить снимок.
Полагаю, в некотором роде я все еще здесь гостья, поскольку пока не полностью освоилась в Лондоне – ощущение такое, будто мое тело совершило это путешествие, а сердце немного задержалось. Это заметно в основном по моим словам и выражениям. Когда я говорю о мамином доме в Дублине, то называю его «домом», а здесь у меня «квартира» или просто «у нас». Иной раз просыпаясь по утрам, я не сразу понимаю, где нахожусь, а когда сильно устаю или мучаюсь от похмелья, воображение рисует мою кровать в Ирландии, прежде чем я осознанно меняю картинку.
Иногда я тоскую по дому, но затем чувствую себя глупо: ведь это просто другой клочок земли, очередная мешанина дорог и рек.
– Вот! Замри! – велит Тео, и я застываю на месте, широко улыбаясь в камеру.
Раздается щелчок, и фотография выкатывается из полароида. Я бегу к Тео, хихикая от восторга, мы прислоняемся к краю моста и смотрим, как медленно вращается Лондонский глаз, пока Тео трясет фотографию.
Наконец изображение проявляется.
– Получилось! – восклицает Тео.
– Точно! – соглашаюсь я. Снимок идеальный: ракурс, наряд, моя дурацкая улыбка туриста.
– Кстати, – говорит Тео, – Биг-Бен – это не название часов.
– Ага, знаю. Так называется колокол внутри.
– Нет. Это тоже распространенное заблуждение. Биг-Бен[17] – это на самом деле мужик, который построил часы.
– Да что ты? – улыбаюсь я. – Значит, старина Бен был довольно высоким парнем?
– С внушительными причиндалами, – говорит Тео с невозмутимым видом.
Я смеюсь и закатываю глаза – ужасная шутка!
– Что дальше? – спрашиваю.
Тео берет меня за руку и ведет через мост сначала к Вестминстерскому аббатству, а затем к Даунинг-стрит. Во время всей экскурсии он безостановочно извергает вымышленные исторические факты.
– Так, – говорит он, с умным видом потирая подбородок. – А здесь мы видим Даунинг-стрит, дом под номером десять, разумеется, принадлежащий графу Даунингу и построенный в тысяча шестьдесят шестом году в качестве свадебного подарка для его жены Пенелопы Даунинг.
– Ты будешь весь день этим заниматься или только на первых порах? – любопытствую я.
– Боюсь, что весь день.
– Круто!
Мы прогуливаемся по Сент-Джеймсскому парку, минуем озеро и продвигаемся к Букингемскому дворцу, где просим прохожего сфотографировать нас перед знаменитыми коваными воротами. Я делаю снимок на смартфон и отправляю маме, сестре и брату. В ответ получаю несколько разрозненную реакцию.
От мамы: «Прелестно. Ты захватила пальто?»
От Уны: «Что за хрень на тебе? Поясная сумка в виде автобуса?»
От Донала: «Покажи-ка старухе королевишне средний палец за меня, ладно? БРИТАНЦЫ ПРОЧЬ! САМОУПРАВЛЕНИЕ!»[18]
– Ё-мое, – говорит Тео, когда я читаю ему сообщения.
– Наш Донал – истый патриот, – объясняю я.
– Гнусный повстанец.
– Имперская подстилка! – парирую я чересчур громко, и на нас с круглыми глазами оглядывается пожилая дама.
– Она ирландка, – виновато пожимает плечами Тео.
Все еще посмеиваясь, мы направляемся к Грин-парку. Нам удается найти милое
