Категорически влюблен - Екатерина Бордон

* * *

– Уф, – выдохнула Катя, когда они с Таби и Ильей наконец вышли из больницы. Вид у всех троих был совершенно ошалевший.

– После теток из регистратуры мне теперь вообще ничего не страшно, – поежился Илья.

Маму Таби все-таки оставили на обследование благодаря хлопотам Говорова «Олежки», который оказался Говоровым Олегом Петровичем – тем самым врачом, который был знаком с Катиной мамой. Оказалось, они были одноклассниками и даже когда-то встречались. Катя старалась не думать об этом, пока толстенький и лысенький Олег Петрович вспоминал свою бурную молодость и «Светочку, первую мою любовь».

Жесть какая… У нее определенно останется психологическая травма. И все же оно того стоило: Таби светилась, это было заметно даже сквозь маску усталости на ее лице.

– Выпьем кофе? – предложила Таби, кивнув на крошечную кофейню возле метро. Катя немедленно кивнула. Ей нужна литровая кружка и килограмм сахара, иначе она свалится замертво прямо в холодную грязную лужу, по размерам больше похожую на Дунай. Пока они были в больнице, Москву снова основательно полило дождем.

– Бе, – скривился Илья. – Блевота этот ваш кофе… Я к Мишке, ладно? Его мамка мне предложила на ночь остаться.

Таби широким жестом махнула рукой в сторону метро, мол, проваливай.

– Денег дай, – толсто намекнул Илья. Катя прикрыла рот рукой, чтобы не рассмеяться. – Побольше, че ты жмотишься!

– Дожили, у меня даже на подзатыльник сил нет, – пробормотала Таби, протягивая ему пятьсот рублей. Издав довольное «Йу-у-у-ху!», Илья обнял Катю на прощание и с воплем «Детка, я на тебе женюсь!» бросился бежать к метро прямо по лужам.

Таби проводила его взглядом и искоса посмотрела на Катю.

– Что? Размышляешь над процентной вероятностью того, что я в этой семейке солнышек случайный подкидыш?

Катя хотела отшутиться, но вовремя заметила напряженные плечи подруги. Таби с ее пирсингом, мрачным видом и темными волосами и правда казалась пришельцем в собственной семье. Но это же просто внешность. Доспехи и колючки, под которыми она была точно таким же солнышком.

– Честно, я немного тебе завидую, – смущенно призналась Катя, когда они с Таби сделали заказ и уселись за крошечный круглый столик у окна. Из динамиков доносилась тихая музыка, под потолком покачивались бумажные фонарики, а запах свежесваренного кофе витал в воздухе, словно предвкушение праздника. М-м-м, блаженство. – Не тому, что твоя мама болеет, конечно, а тому, как она с вами обращается.

– А как она с нами обращается?

– Как со взрослыми людьми, чье мнение имеет значение. – Катя уже пожалела, что завела этот разговор, но отступать было поздно. – Я люблю свою маму, но иногда мне кажется, что она считает меня клинической бестолочью, которая способна принимать только неправильные решения. Ты же слышала, с ней вообще бесполезно спорить! Есть только два мнения: мамино и неправильное.

Официантка принесла кофе и особый Катин заказ.

– Фу, что это? – процедила Таби, косясь на Катин десерт с таким омерзением, словно его доставили прямиком из преисподней.

Катя рассмеялась и подтянула поближе к себе банановый сплит. Банан, три шарика мороженого, литр сиропа и взбитые сливки. Что вообще может быть лучшей компанией к кофе? Таби отодвинулась подальше.

– Я почти готова начать читать молитвы и брызгать в тебя святой водой.

– На, попробуй. – Катя отделила щедрый кусок десерта и поднесла ложку к лицу Таби. На стол между ними с дурацким чмокающим звуком шмякнулась изрядная порция сливок. – Ну же, открой ротик, скажи «а-а-а».

– Изыди, – буркнула Таби, пряча улыбку за чашкой. Катя рассмеялась и отправила ложку себе в рот.

За окном куда-то спешили люди. Как странно… Живут себе как раньше, даже не зная, сколько всего сегодня произошло в ее, Катиной, жизни. Сколько всего сломалось… Таби вдруг снова заговорила, глядя в окно:

– Я тоже тебе немного завидую, – тихо призналась она. – Я тоже люблю свою маму, конечно, но иногда она меня просто бесит своим детским упрямством и неприспособленностью. Она, например, до сих пор не знает, как оплачивать счета. Да и не хочет знать, потому что считает, что всеми проблемами должен заниматься мужчина. А если мужчины рядом нет… ну, тогда кто-нибудь еще, лишь бы не она. Хотела бы я, чтобы она была хоть чуточку похожа на твою…

Катя задумчиво кивнула. Она столько злилась на маму, что как-то даже забыла обо всем хорошем, что та для нее сделала. Может, все-таки стоило ей рассказать про…

– Ну, теперь твоя очередь, – вдруг вклинилась в ее мысли Таби. Катя перевела на нее непонимающий взгляд. – День рождения прошел… не по плану?

Ох, не то слово… Мгновенно помрачнев, Катя начала пересказывать события вчерашнего вечера. В какой-то момент горло снова перехватило от обиды, но она даже не поняла, что плачет, пока Таби не протянула ей салфетку.

– Не пойми меня неправильно, – осторожно начала Таби, когда Катя закончила рассказ, – я на твоей стороне, правда, но это видео правда выглядит очень… убедительно. Если бы я целовалась с Глебом, а потом получила видео, где он целуется с другой, я бы тоже, вероятно, вспылила.

– И все равно он должен был меня выслушать! – набычилась Катя. – Я бы все объяснила, но он… Ой, все! – Она с яростью набросилась на остатки десерта и ожесточенно заработала челюстями. – Почему ему можно вести себя как капризная принцесса, а мне нет? Потому что он вся из себя такая сложная личность? Знаешь что, я теперь тоже буду сложная. Гордая и неприступная, прямо как ты!

В завершение своей мятежной речи Катя громко высморкалась и отбросила скомканную салфетку в сторону. Слезы ушли и унесли с собой сильные чувства, оставив лишь блаженное оцепенение. Смыли из души все хорошее и плохое. За окном снова пошел не то дождь, не то мокрый снег (октябрь, ты серьезно?), но в теплой кафешке было уютно и сухо, словно в любимом старом свитере. А еще до странного тихо. Катя перевела взгляд на Таби, которая сосредоточенно крутила в руках пустую чашку.

– По моему опыту, – медленно начала она, – это не самая лучшая стратегия.

Катя притихла.

– Возможно, если бы я сразу призналась в своих чувствах, а не копила злость на то, что их не замечают, у меня был бы шанс. – Таби оттолкнула от себя чашку. – Так что не бери с меня пример. Будь не гордой и неприступной, а искренней и настойчивой. Поняла? Так хотя бы у одной из нас будет шанс.

– Я думаю, у тебя тоже еще есть шанс.

Таби скривилась.

– Вали уже к своему Захару! А то твой оптимизм действует мне на нервы.

– Не