На тонкой ниточке луна… - Валерий Леонидович Михайловский
— О!!! Ты лучшая из женщин! Какой узор, какой орнамент! Как уловила ты наш семейный орнамент, вот этот на лебедей похожий, — Аули отложил малицу в сторону, но так, чтобы вышитый рисунок был виден.
— Надьма мне рассказывала, что лебедь — ваш семейный талисман, она же показала, как правильно вышивать, какие цвета нужно подбирать, это она меня научила, — отвечала Зинаида, ловко наливая в миску наваристый борщ.
— Да, наши женщины всегда этот узор вышивают, это наш родовой орнамент, — Аули погладил малицу.
Вошел Николай — и Аули, не дав тому даже слово произнести громко, не без гордости в голосе сказал:
— Смотри, какой узор на малице вышила моя жена!
— Здравствуй, Зина, — произнес Николай. — Да, очень хороший орнамент. Ты скоро настоящей ненкой станешь, — обратился он к Зинаиде и прошел в чум, присел у самой печки на низкую лавочку.
Он повернулся к Аули.
— Ну, рассказывай, — нетерпеливо обратился к Николаю хозяин чума.
— Следы дикарей нашел, завтра нам предстоит большая работа.
— Там, со стороны лога? — спросил Аули.
— Да, там. Они всегда с той стороны появляются. Наши быки просто бешеными стали — учуяли соперников.
— Ну что ж, завтра отгоним, — сказал Аули. — Они так сразу не подойдут — покружат вокруг. Подсаживайся ближе. Борщу попробуй. Это мне моя жена приготовила, — Аули благодарно посмотрел на Зинаиду.
— От чего-то другого отказался бы, а от борща как откажешься? — он подсел к столу.
Вошла мать Аули, уставшая, с осунувшимся лицом, и Зинаида тут же встала навстречу, взяла из рук отливающую серебром нельму, помогла снять отяжелевшую от мокрого снега одежду. Надьма быстро подошла к маленькому столику, на котором обычно разделывали мясо и рыбу, и начала распластывать рыбину, складывая белые куски в деревянную миску, подсаливая по ходу, посыпая молотым черным перцем.
— С рыбой завтра разберемся, — сказала мать Аули устало.
— Завтра разберемся, — подтвердил Аули. — Устала, мама? — спросил он участливо.
— Маленько есть, — ответила женщина. — Такая пора сейчас, некогда сидеть. Я же понимаю, что мужчинам нужна помощь. Рук на все дела не хватает. Зимой будем отдыхать на новой стоянке, — она подвинулась к столу с женской половины. И перед ней появилась тарелка с красным борщом.
Поели быстро, без лишних разговоров: все устали, всем нужно отдыхать.
И так каждый день для всех находится какая-то работа, каждый занят своим делом. День скукожился, ужался, солнце стало выкатываться совсем ненадолго. А работы не убывало, и все нужно было сделать в срок.
— Мама, а почему солнце не поднимается выше? — спрашивает Айлю у Зинаиды.
— У него мороз силу забрал, скоро оно совсем спрячется, — говорит Зинаида, поглаживая девчушку по голове. — А весной тепло начнет появляться, отогреется солнышко и снова появится всем людям на радость, — как может, так и поясняет малышке Зинаида.
Греет ее то, что и маленькая Айлю, и старшенький Сэйго мамой называют. Она сначала неволилась этой мыслю: как оно будет, признают ли? Не смутятся ли дети, не обдаст ли ее отчаянием и, не дай Бог, душевным холодом? Боялась — не выжгло ли отчаяние и одиночество, так долго владевшее ею, какие-то тонкие и добрые ее качества? А случилось все само собой, естественно и совсем даже непринужденно. Подошла Айлю, подержала ее за подол, подняла кверху глаза и сказала просто — «мама»; и потекли слезы по подбородку сразу так обильно, будто кто из стакана воду плеснул в глаза; защемило так в груди, будто кто утюг горячий на грудь водрузил. А потом отошло, отлегло, оттаяло; что-то досель неизведанное народилось в груди. А за ней и Сэйго — «мама» сказал. А она их сразу доченькой и сыночком назвала.
Несколько раз уже слышала Зинаида незнакомое пока ей слово яра иры. «Почему Иры?» — думала она. Для нее созвучие рождало два женских имени — Яра и Ира. Она спросила у Аули, что означает такое сочетание.
— Яра иры — это первый месяц зимы по-нашему, — пояснил Аули.
— Но ведь первый месяц зимы — декабрь, — хотела возразить Зинаида, — ну а если связывать наступление зимы со снегом, то первым месяцем и вовсе можно считать октябрь.
— Снег еще ни о чем не говорит. Песец только в ноябре становится белым, и гон заканчивается в этот месяц, и быки начинают сбрасывать рога в этот месяц — вот тогда и начинается зима. У ненцев зима начинается в ноябре. В этот месяц, как только гон закончится, мы в сторону полуденного солнца откочевываем. В этот месяц солнце прячется под землю, — поясняет Аули. Должна же знать его жена, когда у ненцев зима начинается.
— Дикарей поедете отгонять? — перевела разговор Зинаида. Долетали до ее уха уже эти слова, когда мужчины между собой беседовали.
— Да, снова дикие олени одолели. Совсем страх потеряли: к самому стаду подходят, с быками нашими уже дерутся. Так могут полстада увести. Сегодня с Колькой и Хойко поедем охотиться на них. В дорогу мяса заготовим, зачем своих оленей изводить? С ночевкой поедем, а может, и не одну ночь охотиться будем, — Аули посмотрел на жену.
— Ну, как нужно, так и поступай, тебе виднее — ты мужчина. Только своих оленей не постреляйте, не перепутайте, — Зинаида сверкнула глазами, улыбнулась.
Она, пока разговаривала с мужем, складывала в матерчатый мешочек свежевыпеченный хлеб, отдельно вяленое мясо, мороженую рыбу.
— Не перепутаем, своих оленей мы знаем в лицо, — засмеялся Аули. — Это русские думают, что все олени похожи. Мы-то своих знаем, — подтвердил Аули и нежно обнял жену, погладил ее живот мягкой и теплой ладонью. — Береги себя, — шепнул на ухо, и она ощутила теплое дыхание.
Почти одновременно вышли из чумов мужчины. Они, не мешкаясь, уложили в нарты все необходимое, взмахнули длинными хореями и скрылись на своих упряжках в снежной круговерти. Собаки, взлаяв громко, тут же притихли. Женщины, проводив взглядом упряжки, спрятались в чумах. Стало тихо.
Мужчины гнали свои упряжки в сторону основного стада. Вот они остановились, достали арканы, приблизились к оленям. Олени, завидев своих хозяев с арканами в руках, заволновались, стадо пришло в движение, но оно уже было окружено: с трех сторон подошли мужчины. Им предстояло отловить несколько важенок, еще готовых к спариванию, и, главное, пару-тройку самцов, которые будут вызывать на бой диких оленей. И такие были в стаде — это крупные и сильные самцы с большими роскошными рогами; самые агрессивные, в бою теряющие рассудок.
Кружат олени, мелькают рога, ноги, мелькают темные, светлые спины,
