Девять этажей вниз - Елена Северная

отрываясь от длинной тонкой сигареты в мундштуке, начинает ехидно улыбаться. И я уже не спрашиваю о причине столь ехидной улыбки. Я знаю, что она ответит.

– 

Ха, неужели ты думаешь, что в твоей сказке когда-либо будет принц?

И я больно кусаю губу.

Дежурная медсестра вызывает дежурных санитаров.

***

Мои родители очень болели за меня, сдували с меня пылинки и держали в клетке, из которой практически невозможно было выбраться.

Нельзя было сметать крошки со стола рукой, облизывать нож, залезать с ногами на стулья, приходить домой позже 9 вечера, ходить на дискотеки, красится, носить облегающее и ещё кучу всего.

Говорили, что нельзя сидеть при выключенном свете и смотреть на луну. Потому что если долго смотреть на нее, луна придёт к тебе и заберет твое сердце.

Но это уже говорили не родители.

Это говорили Звезды, когда родители оставляли меня наедине с собой в темной комнате.

И я плела защитное одеяло из темноты и собственного тепла, защиту от слов, защиту от людей, защиту от мира.

***

– 

Ваша дочь выздоровеет, – говорили врачи родителям, – ей нужно только очень сильное впечатление. Вы только не переживайте. Она придет в себя. Очень скоро. Верьте нам.

Верьте нам.

Верьте нам.

– 

Как вы себя чувствуете? – безразлично спрашивает он меня вечером в понедельник.

– 

Нормально, – отвечает за меня Болезнь.

– 

Как вы себя чувствуете? – опять спрашивает он утром во Вторник.

– 

Как вы себя чувствуете?

– 

Как вы себя чувствуете?

– 

Как вы себя чувствуете? – повторяет он каждый день Недели.

Это становится похожим на заевшую кинопленку.

– 

Цвету и пахну!

– 

Лучше всех!

– 

Не дождетесь!

Повторяет, наслаждаясь процессом, моя Болезнь.

Сидит на подоконнике в белом больничном халате. Высасывает трубочкой из меня мое здоровье.

Вставляет в прозрачные медицинские колбочки с моей кровью коктейльные зонтики с новогодними дождиками.

Скалит зубы врачам.

И посрать ей на лекарства.

Начинаю с ней вести переговоры про покупку Жизни за Смерть. Задаю ей самый главный вопрос:

– 

Зачем это все?..

Она мило усмехается и отвечает:

– 

А ты как думаешь?

– 

Чтобы научится… жить???

Болезнь задумчиво чешет пятку:

– 

Нет, чтобы знать, когда умереть…

***

И когда Тоска остается одна, она зазывает к себе заплесневелый кошмар Грозы.

Тучи, чернее ночного неба, закрывают небосвод. Над городом зависает запах серы и этот едкий запах лезет в ноздри, проникает под кожу, высасывает силы.

И вместе с Грозой начинает плакать Сердце.

Его плач как обычно никто не слышит.

И Тоска уводит его мимо работников банка, через толстое тройное евро стекло, мимо капелек дождя в самые недра тучи.

Там, в полной полуночной темноте среди клубящихся туч кто-то большой и неузнанный смотрит незнакомыми глазами на Сердце и оно, трепеща и плача, спрашивает у него.

– 

Ты кто?

– 

Я тот, кто пришел тебя убить, – отвечает незнакомец и далекое, невидимое Солнце отражается в его темных желтых глазах.

– 

Зачем тебе это надо? – испуганно дрожит Сердце, – я ведь ничего тебе не сделало!!!

– 

Ты сделало то, что не должно было делать, – ты живешь…

***

Потом на работе выпрашиваю новую мышку на компьютер. Как признание в любви.

– 

Жень, а Жень, на что ты способен пойти ради меня?

Улыбка на все лицо. Смущение. Люди, сидящие при этом в кабинете, думают неизвестно о чем.

– 

Чего ты хочешь? – выдавливает из себя Женя.

– 

Подари мне свою компьютерную мышку…

Хохот на весь кабинет.

Потом заходит женщина с дешевыми иконами.

– 

Купите иконы, – протяжно говорит она, заглядывая к нам в кабинет.

– 

Купите иконы, – упрашивала она математически логичных и экономически подкованных верующих в неверие работников банка.

– 

Это необычные, из Киево-Печерской лавры привезенные. Дешевые. Ламинированные.

– 

Купите иконы, – говорит она нам.

– 

Женщина! – говорим мы.

– 

Вы не туда пришли – говорим мы.

– 

Это не то место, где вы продадите свои иконы.

– 

Почему? – с легким удивлением спрашивает она у нас.

– 

Среди нас есть некрещеные, – отвечаем мы и оглядываемся на друг на друга.

– 

Ну, тогда я сама не продам вам иконы, – говорит она нам, закрывая за собой дверь, – я не продаю неверующим.

– 

А как же наши потребительские права? – кричим мы ей вслед.

«А почему бы ей не обратить нас в свою верю?» удивляемся мы ее не догадливости. «Да… Эти – не используют современных технологий, маркетинг, пиар, личный бренд. Активные продажи не для нее. Им подавай старославянский путь духовного развития. Типа, сами придем. Фи. Прошлый век. У нас в банке она бы и дня не задержалась…»

Но неприятный осадок остается, и умножается на множество рабочих моментов: математических ошибок, этических неприятностей.

И ближе к обеду, уже изнуренные и опустошенные, начинаем гнать с работы.

Предлагаем старым веселым клиентам вместе с пакетом документов бланки– разрешение на сексуальное домогательство, выуживаем откуда-то из банковской сетки видеоспам, обклеиваем кресла друг у друга скотчем, потом мстим друг другу за это, а потом, устав от однообразности жизни, задаем друг другу по очереди извечный вопрос:

– 

Ну что, пьем сегодня?

– 

Так, а как же корпоратив?

– 

Так к нему надо подготовится! Морально! – коварно подмигиваем друг другу.

– 

Ааа! ну давай!

Потом в обед, пока сильно никто не наблюдает, напиваемся до полуживого состояния.

Вешаем на дверь с обратной стороны объявление, скачанное из Интернета, но подходящее по случаю.

«Пожалуйста, кому не жалко, занесите в кредитный отдел пару сосисок. Леша»

а потом начинаем приписывать:

«А Анжеле – кафету»

«А Лене – крабовых палочек»

«И Сереже тоже»

И после всего красным:

«Можно деньгами или безналом на карточку «для премии к празднику ;)» – чтобы хоть как-то обеспечить движение по бесполезному карточному счету, который заставили открыть для выполнения плана по картам…

– 

А потом на него нарывается начальник отдела безопасности и относит к управляющей… – прерываю я фантазии коллег, – Вот мы размечтались без всякого повода!…

Рву крутое креативное объявление на мелкие кусочки и выбрасываю в мусор.

А через полчаса приходит Повод. Его приносит заплаканная секретарша.

– 

Тебя хотела видеть управляющая, – говорит она мне.

«Что еще?»

– 

Окей. Зайду.

***

Зайдузайдузайдузай…

Ду-ду-ду…думать о хорошем… дудуду

Музыка.

Крики.

Толпа.

Гимнастика для шейных позвонков.

Концерт на открытом воздухе: Бесплатный!

Местные звезды, знаменитая КВНовсая группа на заправку.

Черт, ничего не видно.

Аккуратно стриженные затылки молодых людей.

Яркая аура сцены вокруг голов.

Перед носом у Друга маленькая симпатичная попка девушки, сидящей на шее у парня.

– 

У вас очень симпатичная попка! – кричит Друг ей, обернувшейся на хихиканье девчонок в ответ на кривляние Друга.

Она не слышит. Парень, Слава Богу, тоже.

Друг что-то говорит парню на ухо. Парень отодвигается.

Ручейки людей – подростков, держась за руки, чтобы не потеряться, пробираются сквозь толпу в поисках лучшего места.

Толкают, как в общественном транспорте в час-пик. Прижимая сумку к себе, чтобы ничего не вытащили. Сжимаешься сама, чтобы пролезть поближе к сцене.

А на сцене бузят.

Смешные устаревшие шутки.

Новые пошлости, тоже “очень” смешные.

Туалетный юмор.

Опять туалетный юмор.

Всем весело.

И как изюм в бочке дерьма – наконец-то, умные сценки.

В КВН – ничего не изменилось.

Все по-старому.

Только Влада среди них нет. Не дорос еще до знаменитостей…

Блядь, Влад….

Зачем я опять о нем подумала?

Выбираюсь из толпы.

Ухожу темными переулками к остановке.

– 

Пока, друзья, я ничего нового для себя тут не найду.

Опираюсь о поручни маршрутки, как на старых друзей.

Домой.

И думаю о том, что могло бы произойти и не произошло.

О