Рецепт по ГОСТу. Рагу для медведя - Ольга Риви
— Я больше не королева, Миш, — я покорно прикрыла глаза, ластившись к его горячей руке как ласковая домашняя кошка. — Я просто обычная женщина, которая очень сильно устала бегать и хочет вернуться домой.
— Домой, — тихим эхом повторил он. — В нашу глушь? К нашим вечно сломанным трубам и бешеным рейдерам?
— К нашим сломанным трубам, — с улыбкой поправила я. — И к нашей старой печке. Ты ведь обещал мне купить новый пароконвектомат, помнишь? Я не отступлюсь от этого обещания. Будешь сам его тащить на себе через все карельские болота.
Миша тихо рассмеялся, обнимая меня свободной рукой за талию и крепко прижимая к себе.
— Обязательно притащу, Вишенка. Клянусь, притащу на собственной спине. Лишь бы ты всегда была рядом и вот так счастливо улыбалась, перемазанная маслом от дешёвого чебурека.
Он наклонился и нежно поцеловал меня. Этот долгий поцелуй был на вкус как горячий стрит-фуд и как наша безоговорочная победа над всеми былыми страхами.
Я с радостью ответила на его поцелуй, крепко обвивая руками его шею и совершенно не заботясь о том, что безвозвратно испачкаю его куртку жирными пальцами. Сейчас это не имело никакого значения.
Миша нехотя отстранился, заглядывая мне в блестящие глаза.
— Ешь свой чебурек, Шеф, — он весело подмигнул мне.
Я радостно кивнула и снова впилась зубами в остывающее тесто. Мы стояли у шумного метро, с аппетитом жевали вредную еду, смеялись над какими-то забавными глупостями, и я чётко ловила себя на мысли, что никогда в жизни не была так счастлива. Ни на пафосных церемониях кулинарных награждений, ни на закрытых открытиях элитных ресторанов. Моё настоящее счастье стояло передо мной и наконец-то решило съесть свой чебурек.
Доев свою порцию, я тщательно вытерла руки всеми оставшимися салфетками. Миша аккуратно выбросил пустые замасленные пакеты в урну и снова взял меня за руку. Его сильные пальцы крепко переплелись с моими.
— Ну что, Медведь? — я посмотрела на него снизу вверх, сдувая снежинку с носа. — Куда теперь направляемся?
— В твою квартиру, заберём наши дорожные вещи, — спокойно ответил он, уверенно увлекая меня за собой в сторону тёмной парковки, где мы оставили машину. — Нам нужно очень хорошо выспаться. А завтра рано утром прыгаем в нашего «Зверя» и мчим прямиком в Карелию. Я должен лично убедиться, что Володя выполнил все свои обещания и навсегда отозвал всех своих цепных псов.
Я согласно кивнула, чувствуя, как внутри живота разливается приятное, согревающее тепло от одной только мысли о скором возвращении. Наш суровый, холодный таёжный край с нетерпением ждал нас. Но просто так я отсюда не уеду. Я всё-таки проведу его по своим любимым местам.
* * *
Я тащила Мишу за руку сквозь толпу, словно маленькая девочка, которая спешит к ёлке за подарками. Москва сияла тысячами огней, оглушала музыкой и запахом сладкой ваты. После тишины нашего карельского санатория этот шум казался оглушительным, но сейчас мне было всё равно. У меня созрел коварный план.
Мы остановились перед сверкающим городским катком. Ледовая арена переливалась под светом прожекторов, а люди скользили по ней, как яркие бусины по стеклу. Я посмотрела на Мишу и хитро улыбнулась. Мой таёжный медведь стоял в своём неизменном тёплом свитере, который виднелся из-под распахнутой куртки, и с лёгким недоумением разглядывал катающихся.
Я предвкушала победу. В своей стихии, на кухне среди кастрюль и дровяных печей, он был королём. В лесу, пробираясь по сугробам в тяжелых ботинках, он чувствовал себя как дома. Но здесь, на тонких лезвиях и гладком городском льду, он точно будет похож на неуклюжего медвежонка. Я уже видела эту картину в голове. Он будет смешно размахивать руками, пытаться удержать равновесие, а я буду изящно кружить вокруг него, подавать руку и снисходительно учить азам фигурного катания. Идеальный момент, чтобы немного сбить с него эту непробиваемую уверенность.
— Мы идём туда, — безапелляционно заявила я, указывая на кассу проката.
— Марин, может, просто кофе выпьем? — Миша потер затылок, бросив сомнительный взгляд на лед. — Я на этих штуках со времен студенчества не стоял.
— Никаких отговорок, Лебедев. Кофе потом. Сегодня мы будем кататься.
Он тяжело вздохнул, но спорить не стал. Покорно пошел за мной, получил в прокате огромные хоккейные коньки сорок пятого размера и сел на скамейку шнуроваться. Я быстро надела свои элегантные белые фигурные коньки, к которым привыкла еще с детства. Затянула шнурки, одернула свое кашемировое пальто и гордо выпрямила спину.
— Готов? — спросила я, подходя к бортику.
— Куда я денусь, — усмехнулся он, тяжело поднимаясь.
Я первой ступила на лёд. Сделала пару грациозных кругов, разминая ноги, почувствовала привычный холодок на щеках. Обернулась к бортику, приготовив свою самую ободряющую улыбку и вытянула руку, ожидая, что он сейчас робко ухватится за нее, пытаясь не рухнуть на первых же секундах.
Миша шагнул на лёд.
И моя снисходительная улыбка медленно сползла с лица.
Он не схватился за бортик и не замахал руками. Миша просто перенес вес на одну ногу, оттолкнулся другой и поехал. Это не было похоже на спортивное катание фигуристов или агрессивный стиль хоккеистов. Он скользил с грацией крупного хищника, который вдруг оказался в своей родной стихии. Даже перчатки надевал, не смотря под ноги. Вот зараза!
Миша сделал круг, легко заложил вираж, взрезая лед лезвием, и плавно затормозил прямо передо мной, обдав мои ноги легким облачком снежной пыли.
— Ну что, шеф, куда едем? — спросил он с легкой усмешкой в глазах.
Я стояла с приоткрытым ртом, чувствуя себя полной дурой. Как я могла забыть? Как эта очевидная мысль вылетела из моей головы, замороченной московской суетой? Он же гляциолог. Учёный, изучающий льды. Начальник полярной станции в Антарктиде. Хоть и бывший. Этот человек провел часть своей жизни на самом толстом и опасном льду нашей планеты. Для него этот городской каток был всё равно что домашний коврик в прихожей.
— Ты… ты же говорил, что не стоял на коньках со студенчества, — возмущенно выдавила я, пытаясь скрыть свое поражение.
— На коньках, да, — спокойно кивнул Миша. — Но лёд я чувствую неплохо. Привычка, знаешь ли.
Он протянул мне свою ладонь.
— Поехали, Марин. Покажу тебе, как правильно переносить центр тяжести.
Я фыркнула, игнорируя его руку, и гордо оттолкнулась.
—
