Бернаут - Виктория Юрьевна Побединская

внезапно предложил Бланж, бросив на меня осторожный взгляд.

– Зачем?

– Для приличия. Странно, что мы даже не касаемся друг друга. – И он подал мне руку. А потом добавил: – Хотя на этот раз мне и самому хочется. Надеюсь, ты не против? Пожалуйста.

Я уже не знала, врем ли мы сейчас друг другу или поступаем искренне. Потому что мое наивное сердце каждый раз верило, а Бланж был слишком хорошим актером.

– Почему ты всегда добавляешь это свое «пожалуйста»? – прошептала я.

– Я из Ванкувера. Из самого вежливого города мира. – И снова фальшивая улыбка. Слишком милая для Беланже. – Не веришь мне?

– Поверила однажды – и погляди, чем это закончилось.

– Еще не закончилось, Жак, – мягко произнес он.

Я посмотрела ему в глаза, стараясь прочитать: «Ты ведь все равно отказать мне не сможешь». Потому что все смотрят. Потому что мы играем свои роли. Конечно же. И вложила руку в его ладонь.

В клубе было слишком жарко. А может, мне просто так казалось от волнения. Благо танец был медленный и никаких особых навыков не требовал. Всего лишь объятия и медленное покачивание в такт музыке.

– До сих пор не могу поверить, что я здесь, Бланж. Что ты заставил меня приехать.

– Все еще ненавидишь меня за это?

– Временами. Ненавидеть кого-то долго вообще невозможно.

– Ты так считаешь?

– Уверена. Человек не создан для ненависти.

– А для чего?

И я прошептала, сама не понимая, зачем это несу:

– Для любви.

Бланж затих.

– Ну, в нормальном мире так по крайней мере, – выкрутилась я.

И он ответил:

– Не думаю.

Я наконец решилась посмотреть в его глаза. В темноте они их цвет играл оттенками янтаря как карамель. Такая вязкая: влипнешь, словно мошка, и нет тебе спасения. Сердце забилось быстрее – ну точно, влипло. Я мысленно приказала ему заткнуться и перестать. Сейчас не время для гормональных выкрутасов.

– Ученые доказали, – зачем-то добавила я.

– Знаешь, в чем заключена особенность человеческого мозга? – вдруг произнес Бланж, улыбнувшись. – Если повторить ему одну и ту же фразу сотню раз, на сто первый он в нее сам поверит. На том и строятся их опыты. Хочешь проверим? – И добавил насмешливым шепотом прямо на ухо, словно хотел вложить эти слова прямо мне в голову: – Ты любишь меня, Жак, – точно как в день, когда мы заключили договор в придорожной забегаловке.

Хорошо, что в зале было темно и никто не смог бы увидеть, как покраснели мои щеки.

– Я все так же ненавижу тебя, Бланж, – чуть отодвигаясь, ответила я, как и в тот раз.

– А должна любить, – рассмеялся он.

– Увы, но нет. Так это не работает. – Хотя мое спотыкающееся сердце было готово подхватить эту игру, но Бланж сам все разрушил, в очередной раз меня отрезвив.

– А вообще, ты права, – совершенно беззаботно произнес он. – Я тоже никого не люблю. Мотоциклы – единственная любовь моей жизни.

Верно.

Я отвернулась, проглатывая разочарование. Тем временем парень, который танцевал с Лил, слишком сильно начал прижимать ее к себе. Но, кажется, она не была против. Хотя это мог быть и алкоголь. Я тронула Бланжа за плечо.

– Ты уверен, что нам не нужно вмешаться?

– Поверь, это не первое представление на моей памяти, к тому же оно не для нас. Все, что ты можешь сделать, – дать ей перестрадать до конца.

– А если с ней что-то случится?

– Не думаю.

Словно в подтверждение моих слов незнакомец вдруг взял Лил за руку, потянув куда-то. Я дернулась помочь, но перед ними возник не кто иной, как Марсель. Подхватив Лил под локоть, он что-то резко бросил удивленному парню и потащил ее прямиком к выходу.

Я обернулась:

– Куда они?

Бланж скучающе ответил:

– Скорее всего, они сейчас громко поругаются на парковке. Лил как всегда разрыдается. Марс разозлится и посадит ее в такси. Если все пойдет сильно плохо, сядет и сам. Если нет, минут через пять-семь вернется и закадрит ту блондинку. Если так, у него будет очень яркий секс.

Я ошарашенно раскрыла рот.

– Ну, по классическому сценарию обычно так случается, – пояснил Бланж. – Бывают, правда, исключения. Как-то они вместе упали в бассейн. Тут уже секс обломился, конечно.

– Ты давно ее знаешь? – спросила я.

Бланж кивнул:

– Достаточно.

– И ты в курсе, что она влюблена в Марса?

Он приподнял брови, как будто усмехнувшись:

– Конечно. Здесь все в курсе. Включая самого Марса.

– И что он?

– А что он? Она младше его почти на десять лет, Жак. Он дружил с ее братом, а она все время крутилась рядом в гараже еще с тех пор, когда в школу не ходила. Вряд ли он способен видеть в ней кого-то, кроме надоедливой младшей сестры.

– Зачем ты тогда взял ее в свою команду?

– Марса позлить.

Я ошарашенно застыла:

– Вы же с ней друзья…

– Условно.

Каждый раз, когда он так говорил, Бланж напоминал безумный аттракцион. Вроде к нему привыкнешь, и уже от его выходок даже почти не трясет, а потом он подбрасывает тебя в воздух и отворачивается, не поймав.

– Из чего сделано твое сердце, а Бланж? – поморщилась я. – Из песка и металла? Из колючей проволоки и гвоздей?

Он рассмеялся:

– Жаки, милая Жаки, как же ты до сих пор не поняла, что у меня его вообще нет? Об этом даже в газетах пишут.

– Как можно быть таким, а? Она ведь еще совсем девчонка! – Я не стала уточнять, что сама была не старше, а меня он втянул в игру куда более опасную.

Внутри бурлил целый вулкан. И ярче всего в нем плескалась злость. Даже не на него. На себя – за то, что все время пыталась обелить его, придумывая то, чего никогда не было.

Нет, я всегда знала, что вся его жизнь – сплошная игра. Причем отличная. Я же была простой, как четвертак. Не было во мне ни расчетливости, ни стервозности, ни острых зубов. Я не умела хитрить, и бороться бы никогда не стала. Кэсси была права. Я неконкурентная. Все, что мне нужно, – лишь пара рук, которые будут меня обнимать и любить просто за то, какая я есть. И руки, в которых я находилась в данный момент, были совсем не те.

Я резко отстранилась. Лишь бы не танцевать с ним. Лил не была мне подругой, да даже хорошей знакомой не была, но я не могла отрицать, что такая вещь, как женская солидарность, вдруг заиграла во мне совершенно иными красками.

Заметив это, Бланж раздраженно выдохнул.

– Говори уже, – обреченно произнес он. – Опять