Как быть съеденной - Мария Адельманн

Возле губ виднелись брюзгливые складки. Позади него виднелась тускло освещенная комната с большим черным кожаным диваном, на котором лежал контроллер для видеоигр, лоснящийся от грязи. На кофейном столике стояла открытая банка арахисового масла, из которой торчал нож. На экране телевизора нарисованный чувак в камуфляже с автоматом наперевес направлялся на огневую позицию.

Я не могла сообразить – кто этот человек и почему я стою перед ним. Может быть, это какой-то розыгрыш? Ну, скажем, продюсеры «Избранницы» решили устроить розыгрыш на камеру… Но, оглянувшись назад и окинув взглядом углы лестничной площадки и коридора, я не увидела никаких камер.

На самом деле, если это не было розыгрышем, не было ли это еще хуже? Если это была просто настоящая жизнь, в которой я действительно стояла перед дверью чужой квартиры в чужом городе в два часа ночи, без телефона и денег, зато с чемоданом, полным бикини и вечерних платьев?

– Привет, – сказал человек.

– Брэндон? – выговорила я, и он словно вошел в фокус, как будто я только сейчас смогла увидеть, что это действительно был Брэндон, или, наверное, Брэндон, или даже двойник Брэндона. Но без света прожекторов, без ослепительной улыбки и без костюма он выглядел в меньшей степени как Брэндон и в большей – как просто какой-то мужчина.

Он сделал шаг в сторону, без единого слова впустил меня в квартиру, потом плюхнулся на диван. Плеснул виски в банку с арахисовым маслом, перемешал, а потом слизнул смесь с ножа.

Дверь за мной закрылась. Внутри у меня нарастало неприятное ощущение желтой розы. Я снова осмотрелась по сторонам, ища камеры.

– Я очень хотела поскорее увидеть тебя.

– Твой телефон и другие твои вещи вон там, – сообщил он, мотнув головой назад, чтобы обозначить столик позади него.

Коробка была наполнена вещами, которые забрала у меня Хана: мои семейные фотографии, мой бумажник, мои любовные романы. Мой телефон тоже был там, по-прежнему в коме. Мне хотелось заплакать. Я взяла его в руки, чувствуя знакомую, успокаивающую тяжесть.

Позади меня Брэндон отстреливал противников на экране телевизора, и кровь брызгала в разные стороны.

Я спросила:

– Брэндон, что-то не так?

И он такой ответил:

– Я смотрел это долбаное шоу. Вот что не так.

Я никогда раньше не слышала, чтобы он ругался. Он никогда раньше не говорил со мной, не глядя на меня. Он никогда раньше в моем присутствии не носил спортивные штаны. Он никогда не отвлекался на видеоигры. Я попыталась сгладить неловкость и сказала:

– Я его еще не видела.

– Да, но ты жила в нем, верно? – отозвался он. – Как будто ты буквально на самом деле была внутри.

Я моргнула, глядя ему в затылок. Его персонаж на экране погибал супердраматически. Брэндон громко, раздраженно фыркнул и отбросил контроллер, затем повернулся и посмотрел на меня.

Может быть, это злой близнец Брэндона? Может быть, настоящий Брэндон выпрыгнет из шкафа, возьмет меня на руки, унесет в свою настоящую квартиру и будет заниматься со мной любовью на мягком ворсистом покрывале?

– Хана сказала мне… – начала я. В горле у меня пересохло.

– Если б Хана сказала тебе спрыгнуть с моста, ты бы спрыгнула? – спросил он.

– Мы прыгали, – напомнила я. – На свидании, когда летали на вертолете.

– Я не о том, – отмахнулся он. – Я выбрал тебя, и теперь я в полной заднице. – Он поднял контроллер и стал тыкать в кнопки. – Я имею в виду, ты что, пыталась сделать так, чтобы все тебя возненавидели?

– Нет, – ответила я.

– Они пытались указывать мне. Они говорили мне выбрать другую Эшли. Они говорили это снова и снова. Говорили – какая разница, если она не станет заниматься сексом до свадьбы, если нам все равно предстоит пожениться?

– Что? – Я ощутила приступ тошноты и без сил опустилась в кресло. – Они тебе это сказали? Хана была уверена, что ты выберешь меня. Она все время была в этом уверена.

– Они предназначили тебя к поражению, – сказал Брэндон.

– Я не понимаю.

– Это называется сценарий, Эшли, – с тяжелым вздохом сказал он.

– Но почему люди так хотели увидеть мое поражение?

– Постарайся следить за мыслью, малышка. Потому, что ты долбаная злодейка.

Вся комната как будто зашаталась. Что-то похожее на спагетти, которые я ела в самолете, только противно-кислое, поднялось по моему пищеводу, и мне пришлось сглотнуть это обратно.

Я нажала кнопку включения на своем телефоне, и он зажужжал, оживая. Краткую, блаженную секунду на экране были только мои приложения на фоне заставки с котенком. Это было как тот момент в фильме ужасов, когда дверь открывается, и ты такая: «О, фух, ладно, все в порядке», а потом – БАХ! – и огромный топор разрубает тебя пополам. Мой телефон начал судорожно пищать от сообщений, сигналов и пропущенных звонков – они всплывали, мерцали, бибикали. Сообщения в «Твиттере», полные ненависти, ссылки на «Ютьюб», послания от моих родных и друзей:

«Нам угрожают смертью».

«Мы этому тебя учили?»

«Тебе весело, какого черта?!»

Я щелкнула по ссылке на «Ютьюб». В ролике была я в первую ночь шоу; я обрывала лепестки со своей розы и растирала каждый из них между пальцами в кашицу. Я визуализировала вместе с Ханой, только на экране Ханы не было, потому что она не была частью шоу. Была только я, с закрытыми глазами раздирающая розу на части, мой раскрытый рот был огромен и красен от вина, и из него слышался крик: «Я выиграю! Я выиграю! Я выиграю!»

Моя страница в «Твиттере» превратилась в настоящую помойку. Я пролистывала ее, глядя и не глядя, улавливая основную суть:

«Тупая сука».

«Уродливая шлюха».

«Убей себя».

«Зашей себе рот».

«Я знаю, где ты живешь».

Кто-то создал страницу под названием @ПастьЭшлие – с буквой «е» и 250 000 подписчиков. На ней постили различные предметы, которые якобы могли поместиться в мой рот. Например, целая пицца, или крольчонок, или пачка противозачаточных пилюль, или дюжина членов. Еще были гифки с моим открытым ртом и другими изображениями с открытыми ртами: я рядом с певцом йодлем[24], я рядом с ревущим медведем, я рядом с женщиной, которой делают гастроскопию, я рядом с секс-рабыней, у которой во рту кляп-распорка, я рядом с Джокером в сцене, где Джокер срезает собственное лицо и надевает его как жуткую маску с широкой красногубой ухмылкой…

Твит с гифкой, на которой я кричу «Я выиграю!», набрал больше тридцати тысяч лайков. В комментах писали:

«Готовится к огромному хрену Брэндона».

«Ну и сука».

«Сколько БАКЛАЖАНОВ БАКЛАЖАНОВ БАКЛАЖАНОВ БАКЛАЖАНОВ БАКЛАЖАНОВ