Радио молчание - Элис Осман

он просто хочет сбежать от проблем. И встречи со мной – всего лишь повод уйти из дома. Ты же знаешь про его маму?

– Ага.

– До того как вы сдружились, он часто зависал у меня, чтобы пореже с ней пересекаться. Потом появилась ты – и я стал ему не нужен.

– Как так-то? Вы ведь дружили с самого рождения. И были вместе столько лет.

– Если бы Алед дорожил нашими отношениями, он бы больше разговаривал со мной. – Дэниел глубоко вздохнул, будто впервые отважился признаться в этом самому себе. – Я вообще сомневаюсь, что так уж сильно ему нравлюсь. Боюсь, все дело в привычке. Ему со мной удобно… А еще, кажется, он меня жалеет. Не думаю, что ему все это нужно.

Он замолчал, и я увидела, что глаза его подозрительно заблестели. Дэниел мотнул головой и вытер слезы.

– Я всегда первым проявляю инициативу.

– Тогда почему… – Я говорила почти шепотом, хотя мы были на улице одни. – Почему ты просто не закончишь это? Если вы больше не любите друг друга?

– Я не говорил, что больше его не люблю. Я ужасно по нему скучаю. – На щеке Дэниела блеснула слеза, из груди вырвался сдавленный смешок. – Прости. Я такое ничтожество.

– Вовсе ты не ничтожество. – Я притянула его к себе и крепко обняла.

– Я пытался обсудить это с Аледом в день рождения, – продолжил Дэниел, когда я его отпустила, – но он меня не слушал. Только твердил, что я ему нравлюсь. А я злился, потому что видел, что он лжет. Он соврал еще на лугу – помнишь, мы играли в «Я никогда»? Притворился, что не врал мне, когда сказал, что любит. Но я вижу, вижу, когда он врет! И если он любил меня, то почему все время избегал? Он даже в своей ориентации не хочет признаваться. Даже мне.

Дэниел снова потер глаза.

– А в ту ночь… Он все повторял, что хочет быть со мной, но, кажется, сам в это не верил. Я отказал ему, и тогда он разозлился. – Дэниел покачал головой. – Алед просто привык ко мне – и не хочет меня расстраивать. Он знает, что я его люблю. А вот он меня – нет. Во всяком случае, не в том смысле, в котором мне нужно.

– Ты уверен?

Дэниел посмотрел на меня.

– Ты отвратительно оптимистична.

– Нет, я… – Я прикусила губу. – Но что, если… Знаю, ему трудно говорить о том, что он чувствует на самом деле, а со стороны вообще не понять, что творится у него в душе, но… Может, он все-таки тебя любит? Он же не говорил, что это не так?

Дэниел горько рассмеялся, и я поняла, что он уже ни на что не надеется.

– Все хотят, чтобы у гей-парочки был счастливый конец.

Мне стало так грустно, что захотелось немедленно уйти.

– Хочешь скажу, чего я боюсь больше всего на свете? Что я, сам того не зная, заставлю его сделать что-то, чего он делать не хочет. Это мой худший кошмар. – Теперь слезы бежали по щекам Дэниела одна за другой. – Да, я в курсе, что люди меняются и мы должны двигаться дальше, но… – Он наклонился вперед и уткнулся лицом в ладони. – Он мог хотя бы порвать со мной официально, а не бросать вот так… – Дэниел всхлипывал, голос его дрожал. Я чувствовала, что сама вот-вот расплачусь. – Ничего страшного, что я ему больше не нравлюсь… Но я хочу, чтобы ко мне вернулся мой лучший друг… Хочу понять, что он чувствует на самом деле. Я не знаю, почему он меня избегает. Всякий раз, когда я решаю, что больше ему не нравлюсь, я тут же начинаю в этом сомневаться – ведь он не говорит об этом напрямую. Он вообще мне ни о чем не рассказывает. А я всего лишь хочу услышать правду. Мне очень больно, когда он обманывает меня, считая, что так будет лучше.

Из горла Дэниела вырвались рыдания, и я снова обняла его, отчаянно желая хоть как-то помочь.

– Порой мне кажется, что Аледа заботит только его канал на ютьюбе… Город Юниверс – все для него. Его душа в аудиоформате. Радио, Февральская Пятница и серый мир, поглотивший их обоих, – это вся его жизнь. Дурацкая научно-фантастическая аналогия.

При упоминании Февральской Пятницы сердце у меня сжалось. Неужели Дэниел не знает, что это он?

– Он мой единственный настоящий друг. Но это не помешало ему вот так меня бросить. Я скучаю по нему… Не по сексу, нет… Я просто хочу, чтобы он был рядом… Чтобы ночевал у меня дома… И мы играли в приставку… Хочу снова услышать его голос… Хочу, чтобы он сказал мне правду…

Я обнимала Дэниела, пока он выплакивал свое горе, и думала, что мы оказались в одинаковой ситуации, хотя ему, конечно, в сто раз тяжелее. Я тоже хотела, чтобы Алед вернулся. Почему он не отвечал на наши сообщения? Неужели так сильно нас презирал?

И ведь это я во всем виновата.

Я предала его доверие. Я заставила его отдалиться. И возвращаться он не собирался.

Теперь мы оба не знали, сможем ли когда-нибудь услышать голос Аледа не в записи.

Наконец Дэниел успокоился. Он выпрямился, вытер глаза и сказал:

– Когда я в первый раз по-настоящему поцеловал Аледа… он отшатнулся.

Невыносимая усталость

По дороге домой мы с Дэниелом едва ли обменялись парой слов, хотя меня не покидало слабое подозрение, что мы теперь друзья. Через полчаса Рейн не выдержала царящей в машине тишины:

– Ребят… ну даже если вы не прошли, это же не конец света!

«Именно что конец», – хотела возразить я, но не стала.

– Нет. Все в порядке.

Похоже, Рейн поняла, что я вру. Во всяком случае, остаток пути она не предпринимала попыток с нами заговорить.

Дома я в лицах пересказала маме, как прошли собеседования – и как комиссия реагировала на мой невнятный лепет. Если я и преувеличила, то лишь чуть-чуть. Мама смеялась и обзывала маститых профессоров Кембриджа нехорошими словами. Потом мы заказали пиццу и смотрели «Скотт Пилигрим против всех».

Если честно, я чувствовала огромное облегчение.

Целый год я места себе не находила из-за этого собеседования.

Даже если я больше не хотела поступать на английскую литературу, это ничего не меняло. Решение принято. Будь что будет.

В тот вечер я освободила себя от домашней работы и ближе к полуночи залезла в кровать с планшетом и ноутбуком. Собиралась порисовать, чего не делала уже несколько недель, но потом поняла, что не хочу – в голове не было ни одной идеи. Немного посидела на тамблере, бездумно прокручивая ленту, и в конце концов заставила себя отложить планшет, потому что лежала и тупо обновляла страницу.

Раз уж я устроила себе маленький выходной, можно было послушать «Город Юниверс». Сколько эпизодов я уже пропустила – четыре, пять? Такое со мной случилось впервые.

Странное поведение для человека, который считает себя одним из главных фанатов подкаста.

И для того, кто знаком с его Создателем.

Я почти два месяца не заглядывала в твиттер Аледа. И не бродила по тегу «Города Юниверс» на тамблере. В своем профиле я отключила возможность присылать сообщения, поэтому об Аледе меня спрашивать перестали. Я больше не участвовала в создании шоу, не рисовала иллюстрации – теперь меня вообще ничего с ним не связывало. И в блог свой я давно ничего не выкладывала.

На