Моя новая сестра - Клэр Дуглас

– Аби… – Его голос звучит мягко, наши взгляды словно сплелись в единый узел. Я не могу отвести от него глаз, и мне кажется, что я перенеслась в прошлое, что последние восемнадцать месяцев были какой-то ужасной иллюзией.

Я заставляю себя отвернуться от него и продолжаю разговор с Патрисией, решив не допустить, чтобы пребывание в одной комнате с Каллумом помешало мне вести себя профессионально. Стараясь, чтобы мой голос звучал ровно, я благодарю Патрисию за уделенное мне время, не обращая внимания на Каллума, подбираю свой блокнот и ручку и торопливо запихиваю их в сумку. Патрисия провожает меня до выхода. Если она и заметила напряжение между мной и фотографом, то постаралась сделать вид, будто ничего не произошло.

Я дожидаюсь момента, когда смогу укрыться от посторонних глаз в машине, а Патрисия вернется в дом, и только после этого позволяю себе сорваться. Я роняю голову на руль, тяжело дыша, сердце неистово колотится. Меня трясет. «Сосредоточься на дыхании», – говорю я себе. Я не могу вести машину в таком состоянии, мне нужно успокоиться. Но то, что я снова увидела Каллума спустя столько времени, так сильно потрясло меня, что мне становится физически плохо.

В конце концов мои ноги перестают дрожать, а сердце замедляет бег. Что Каллум делает здесь? Должно быть, он все подстроил, это не может быть просто совпадением. Я смотрю в сторону дома. К счастью, его нигде не видно. Мне нужно уехать отсюда, я не хочу с ним разговаривать.

Я вставляю ключ в замок зажигания и завожу машину. Включаю заднюю передачу и тут слышу громкий голос Каллума и вижу, как он спешит ко мне по усыпанной гравием дорожке, камера болтается у него на шее.

– Аби, подожди! – кричит он, подбегая к машине. Я опускаю окно.

– Мне нечего тебе сказать. – Не в силах смотреть на него, я заставляю себя уставиться вперед сквозь лобовое стекло. Передо мной открывается вид на поле с пасущимися коровами.

– Пожалуйста, Аби… Я надеялся, что ты будешь здесь. Встретимся через полчаса, чтобы выпить?

– Я не знала, что ты по-прежнему работаешь на Миранду, – резко отзываюсь я, все еще глядя на коров.

– Нет. Я фрилансер. Но Майк из Picture Desk позвонил мне по поводу этой работы…

– Нет смысла, – холодно и непреклонно отрезаю я. – Мне нечего тебе сказать.

Я намеренно добавляю оборотов двигателю.

– Пожалуйста. – Нотка отчаяния, звучащая в его голосе, заставляет меня повернуться к нему, и я встречаюсь с ним взглядом. Мне все еще больно смотреть на него. Вспоминать…

Я сглатываю, в горле першит и саднит. Я коротко киваю.

Его лицо светлеет.

– На главной дороге есть паб. Он называется «Белый олень». Мы можем встретиться там через полчаса?

– Я подумаю. Тебе пора возвращаться. Непрофессионально заставлять Патрисию ждать, – говорю я и поднимаю окно, отгораживаясь от Каллума. Отъезжая, я вижу его в зеркале заднего вида, он постепенно становится все меньше и меньше, пока я не сворачиваю за угол и он не исчезает из виду.

Вопреки всем доводам здравого смысла, я сижу за круглым столом в темном, мрачном помещении паба, где стены отделаны красным деревом, и потягиваю кока-колу. Правильно ли я поступаю? Не разумнее ли оставить прошлое в прошлом, а не сидеть здесь и не вспоминать, разбираясь, где чья вина?

Я быстро отправляю сообщение Ние, объясняю ситуацию и спрашиваю, что мне делать. Она отвечает через несколько минут, советуя мне встретиться с Каллумом. «Разве тебе не нужны ответы?» Я пишу, что она права, ответы мне нужны. Наконец-то я готова выслушать его слова, какими бы болезненными они ни были. Едва я успеваю убрать мобильный в сумку, как замечаю входящего Каллума. Он направляется к барной стойке, вероятно, чтобы заказать свою обычную пинту «Стеллы Артуа», а затем присоединяется ко мне у квадратного окна в частом свинцовом переплете, с выцветшими красными занавесками.

– Хочешь посидеть снаружи?

Я качаю головой.

– Здесь хорошо.

Меня подмывает рявкнуть на него, напомнить, что это не свидание. Я не хочу сидеть в саду по соседству с другими любителями пива, я хочу побыстрее покончить с этим.

– Ну, как дела? – У него такие длинные ноги, что колени почти упираются в подбородок, когда он пристраивается на обитый бархатом табурет. Свой тяжелый цифровой фотоаппарат Canon он кладет на стол рядом с пинтой пива.

– А ты как думаешь?

Он вздыхает. Я не собираюсь облегчать ему задачу.

– Ния сказала, что ты уехала из Лондона, – делает новую попытку Каллум. – Она не сказала куда.

– Я просила ее не говорить.

Он делает паузу, отпивает пива, и я вижу: он пытается обдумать, что сказать дальше. Я молчу, продолжая дуться. Каллум опускает на стол свою кружку, окидывает меня внимательным взглядом.

– Хорошо выглядишь.

И я понимаю, что он вспоминает, какой видел меня в прошлый раз. Я помню шок в его обычно смеющихся глазах, когда я лежала, свернувшись калачиком на боку, подтянув ноги к животу, на узкой кровати в стерильной зеленой комнате, прикрытая лишь простыней, с капельницей в руке и бинтами на запястьях. Помню, как слеза выкатилась из его глаза и поползла вдоль носа; он подумал, что я не заметила, и быстро вытер ее. «Настоящие мужчины не плачут, правда, Каллум?»

Солнце проникает через окно, освещая пылинки, парящие над нашим столом, а затем снова скрывается за тучами, и в комнате опять наступает полумрак.

– Знаешь… – Он не смотрит на меня, вместо этого берет подставку для пивных кружек и начинает мять в длинных пальцах ее плотные картонные края. – То, что я здесь сегодня, не такое уж и совпадение. Майк сказал мне, что ты берешь интервью у Патрисии Липтон. Я хотел тебя увидеть, но все равно был удивлен, что ты пришла. Я знаю, что ты не работаешь…

– С тех пор как я переехала из Лондона, я делала для Миранды только отдельные статьи, – парирую я.

Он вскидывает руки.

– Слушай, я не хочу с тобой ссориться. Я хотел увидеть тебя, узнать, все ли у тебя в порядке.

– Чтобы облегчить свою вину?

Он опускает голову, и я понимаю, что это удар ниже пояса. Как я могу винить его, если это и моя вина тоже?

– Люк все еще ненавидит меня? – спрашиваю я едва слышно.

Каллум поднимает голову, и меня охватывает прилив желания. Я знаю, что, несмотря на все случившееся, он всегда будет для меня особенным, моей первой любовью.

– Я не знаю, мы не говорили об этом. Я практически не видел его с тех пор,