Спаси моего сына - Алиса Ковалевская

На штанине осталась белая шерстинка, и я смахнул её.

Инга вдруг всхлипнула.

— Не реви, — сказал Игнат. — Ты обещала, что больше не будешь реветь.

— Я к маме хочу, — всхлипнула она опять.

Молоточки в висках застучали пуще прежнего. Я похлопал по полу рядом с собой, но дочь не двинулась с места. Подошла, только когда притянул её сам. Игнат сел рядом.

— Давай купим твоим куклам конюшню, как тебе? И ещё одну лошадь.

— Не хочу я лошадь, — ответила она сквозь слёзы. — И конюшню не хочу. И дом мне не нужен, ты его можешь разобрать. Можешь всех моих куколок забрать. Только пусть мама к нам вернётся.

— Как всех? — Я кое-как сыграл удивление. Хреновый актёр, самому было тошно. — А Лиза? Её тоже?

Она шмыгнула носом. Подумала и отрицательно мотнула головой. Подумала ещё, кивнула и заплакала громче.

Я прижал её к себе и поцеловал в макушку, пытаясь успокоить, а она так и ныла. Кошка встала на меня передними лапами, Игнат подполз ближе. Его глаза тоже опасно блестели, губы кривились, но он мужественно держался.

Дом был полон, но как осиротел. Глубокий вдох не помог. Я всё сделал, как должен был. Этой суке тут не место. Только что делать с пепелищем, оставшимся после неё? Детские слёзы крушили здравый смысл и то, что ещё оставалось внутри меня. Сжал зубы, стараясь не поддаваться, хотя собственные демоны внутри скулили щенками.

— А если мама не перестанет болеть? — громко всхлипнула Инга. — Она умрёт?

— Кто тебе такое сказал?

— Я уже боль… большая. Я знаю.

— Не умрёт, — сказал, поглаживая дочь по спине. Обнял сына и посмотрел на него. Он всё ещё держался, но слёзы уже дрожали на ресницах. — Я обещаю. Всё с ней будет в порядке.

* * *

Сдав детей Алёне, я закрылся в кабинете и налил стакан виски. Катись оно всё! Дождь озверело колотил по окнам, тоска сжирала. Так муторно мне не было ещё ни разу в жизни. Когда Королёв убил Настьку, меня держала ярость и желание распотрошить его. Сровнять с землёй. Сейчас не держало ничего.

Пару раз перечитал Викино «прости» и швырнул телефон на стол. Виски не лез, от запаха воротило. Раскрыл окно и бросил стакан на улицу. Брызги дождя попали в лицо, телефон зазвонил. Я вернулся к столу и перевернул его экраном вверх.

Несколько дней она молчала, а тут как почувствовала. Я не хотел отвечать ей. Услышать её голос значило пустить в самого себя очередную пулю.

Не хотел, но взял телефон.

— Захар! — всхлипнула Вика в трубку. — Захар, пожалуйста…

— Дай сюда! — услышал я на заднем фоне и нервы мгновенно натянулись. — Если ты не приедешь, я прикончу твою суку, — разорвал динамик презрительный голос Королёва, — а потом щенков. У тебя пять часов, Тихонов. — Усмехнулся. — Нет, четыре с половиной. Достаточно, чтобы доехать и долететь. Но придётся поторопиться.

Глава 20.2

Я повела связанными за спинкой стула руками. Верёвка врезалась в запястья, пальцы немели, а попытки распустить узел оканчивались ничем. Юра поднял голову.

— Сиди спокойно. У него ещё, — он посмотрел на часы, и на губах появилось нечто напоминающее усмешку, — двадцать шесть минут. Успеет-не успеет, как думаешь? — Он нажал кнопку, и лезвие перочинного ножа выскользнуло наружу. — Успеет или не успеет? — убрал его обратно. — Что скажешь?

— Скажу, что ты псих, — процедила я, ещё раз попытавшись ослабить верёвку, но стало только хуже. — Юра, остановись, пока не поздно! Развяжи меня и уезжай. Забудь ты обо мне, о Захаре, о…

— Забыть?? — Он сжал нож в руке. Глаза наполнились яростью. — Не-е-ет, — покачал он головой. — Он считает себя неуязвимым. А на деле…

Я вскрикнула. Юра схватил меня за прядь волос, лезвие блеснуло в воздухе. Бывший муж сжал отрезанный локон и поднёс к лицу. Вдохнул с выражением то ли блаженства, то ли глубочайшего презрения на лице, а я не могла унять бешено колотящееся сердце. Холод пробрал до костей, мелькнула мысль, что этот день может стать последним в моей жизни. Что я больше никогда не увижу ни дочь, ни Захара.

— Развяжи меня, — попросила я сдавленным шёпотом. — Я никуда не денусь, ты же сам понимаешь. Обещаю тебе, я буду сидеть спокойно.

— Разумеется, будешь.

Он растёр волосы в руке и высыпал на пол. Медленно, прямо передо мной. Наблюдал, как они падают на пол, а лезвие ножа смотрело в мою сторону.

Из единственного окна в комнате было видно ведущую к корпусу дорогу — такую же заросшую, как и всё вокруг. От бетонных стен и пола исходила сырость. Её запах за четыре часа пропитал меня вместе со страхом. Юра уходил и возвращался, а я всё это время сидела привязанная и пыталась найти выход. Но выхода не было.

— Может, уже пора?

Юра поигрался с ножом.

— Хотя, нет. Я же дал ему четыре с половиной часа. А я человек слова, ты знаешь. Я всегда выполняю свои обещания. Так что подождём ещё, — он опять посмотрел на время, — двадцать три минуты. Хотя…

Юра прошёлся по мне изучающим взглядом. Он был всё таким же привлекательным, как и раньше: высокий, с волосами, чуть длиннее обычного, приятными чертами лица. Но теперь вызывал у меня омерзение и ужас. Остекленевшие глаза с расширенными зрачками не могли принадлежать нормальному человеку. Да и то, что он делал, не мог делать нормальный человек.

— Юр, пожалуйста… — просипела я, стоило ему двинуться ко мне.

Я прижалась к спинке стула. Страх только раззадоривал его, я понимала.

— Мы можем сделать так, — резким движением он разрезал лямку платья. — А время идёт…

Я вздрогнула от звонка телефона. В практически пустой комнате он показался резким и громким настолько, что зазвенело в ушах. Юра посмотрел на экран и убрал лезвие. Повернулся ко мне спиной и пошёл в другой конец комнаты.

— Мы тебя уже заждались. Я думал, ты решил оставить нашу клубничку мне. Может, не стоит тебе её возвращать, как думаешь? Вика — Виктория…

Слов Захара я не различила. Услышала только нечёткий голос.

Юра подобрался, немного ссутулился.

— Ты мне не угрожай, Тихонов. Ты не в том положении, чтобы мне угрожать. Если я захочу, твоя жена ляжет на пол, и я отдеру её во все её милые щели. Захочу, вырежу на ней пару памятных надписей. Так что сбавь обороты.

Захар что-то снова сказал. Юра стиснул в кулаке нож.

— Пасть заткни! — заорал он вдруг. — Слушай сюда, Тихонов, ты опаздываешь! Но так и быть, я дам тебе ещё десять