Его заскучавшая Любовь - Олег Александрович Сабанов

говоря, ему и деваться-то было некуда. Парень уже не представлял себя с какой-нибудь другой девушкой и в то же время прекрасно понимал, что Люба легко помашет ему ручкой, если он вдруг взъерепенится и попробует изменить ее правила. Осознавать себя заложником еще не окончившей школу девчонки Гоше было столь же мучительно стыдно, сколько по-мазохистки приятно.

Но все течет, все меняется. Школу она вскоре окончила, причем с хорошими отметками и с первого раза поступила в местный университет на факультет культуры и искусств, выбрав направление музеологии и охраны объектов культурного и природного наследия. С началом ее студенческой жизни их встречи свелись к минимуму, отчего, правда, сделались еще ярче, насыщеннее, живее, очистившись от шелухи много раз пересказанных друг другу историй. Долгие же паузы между свиданиями интеллектуально развитый Игорь научился смаковать, находя образ любимого человека в поэтических строках, красивых мелодиях, схожих с Любиными жестах и походках незнакомых девушек.

Время летело неудержимым табуном дней, недель, месяцев, и весной тысяча девятьсот семьдесят четвертого года окончивший техникум Гоша получил повестку из комиссариата. Вследствие возникшей путаницы у военных, которые в свою очередь обвиняли работников городского почтового отделения, на сборы Игорю давалось всего ничего. Сразу же сообщивший Любе по телефону срочную новость парень, в ответ услышал ее жалобные стенания по поводу круглосуточной занятости из-за завалов с зачетами.

– Ну хоть к военкомату сможешь прийти в день отправки!? – раздраженно бросил в трубку взбешенный Гоша.

– Не ори на меня! – жестко осадила она парня. – Постараюсь быть. В каком часу…

Но договорить девушка не успела, потому что задетый за живое Игорек бросил трубку. «Как же так! – думал он, ломая одну мокрую спичку за другой в попытке закурить. – Думаешь об этой шалаве днями и ночами, поэзией, музыкой, литературой вдохновляешься, во снах видишь, а потом выясняется, что она час своего времени уделить твоим проводам не желает! Стерва!».

Когда солнечным днем начала мая после построения у облвоенкомата новобранцев рассадили по стареньким автобусам львовского завода, на обочине перед ними затормозила вишневая Ява 350. Отлепившаяся от крепко держащего руль парня девушка в желтой кожаной курточке и синем шлеме принялась бегать вдоль пыльных окон белых ЛАЗов, пока не увидела бритую голову своего Гоши. Он подался лицом к стеклу, и Люба, приложив ухоженные пальцы к своим губам, коснулась того места, где за пыльным окном незаметно подрагивали его уста. Сидевшие в одном с Игорьком автобусе парни протяжно и громко выдохнули.

– Хоть бы шлем сняла что ли! – шутливо пробасил веснушчатый жердяй.

– Некогда ей снимать-одевать! Там гонщик уже заждался, как бы по газам не дал! Ищи потом другого такого, с новой Явой! – съязвил не до конца протрезвевший после бурных проводов толстяк и все, кроме Гоши, дружно заржали.

В армию она к нему ни разу не приехала, хотя служил он не так далеко от дома по меркам СССР. Но это он как-то мог понять, возмущало другое – Игорь ни разу не получил весточки от своей возлюбленной, хотя сам писал ей с завидной регулярностью. Причем до самой демобилизации весной семьдесят шестого в его посланиях не нашлось бы и строчки обиды или осуждения, которые он держал при себе, не доверяя бумаге. Вернувшись в город младшим сержантом, он, как человек уравновешенный и рассудительный, не бросился сразу выискивать девушку и вскоре понял, что поступил верно. Через одного общего знакомого, которого Гоша как-бы случайно встретил у заводской общаги, ему стало известно, что Любовь уж год как замужем за избалованным сынком местного партработника и вот-вот должна родить ребенка. Горькую обиду на судьбу, порождающую жалость к себе, Игорь заливать вином не стал, не понаслышке зная, к чему со временем может привести подобный способ развеяться. Вместо поиска собутыльников по несчастью, он днями входил в рабочий ритм только что построенного предприятия, оттачивал свои профессиональные навыки, а свободные вечера и выходные проводил в компаниях заводских приятелей, не забывая о новинках литературы и кино, к которым всегда испытывал слабость. На одном из сеансов французской комедийной ленты в кинотеатре «Авангард» молодой интересный свободный человек познакомился с библиотекарем Ритой. Само собой разумеется, общий язык со столь начитанной и миловидной девушкой, которая также оказалась вольна, был найден моментально. Вскоре он стал завсегдатаем читального зала библиотеки при Дворце Молодежи, где и работала эрудированная Маргарита – комсомолка, спортсменка, лапочка. А через пару месяцев, благодаря почерпнутому новой знакомой из умных книг искусству обольщения, успевшее поднадоесть Гоше холостяцкое прозябание вылилось в их широкую веселую свадьбу, которой было мало места на земле и в небесах.

Жизнь у молодых заладилась сразу: никаких серьезных разногласий и скандалов, каждый на хорошем счету у своего начальства, пусть скудный, как у большинства советских людей, но зато стабильный достаток, уют в доме и полное взаимопонимание. В декабре семьдесят восьмого года Рита подарила своему мужу маленького Витальку, который вдохнул новый сокровенный смысл в их общее существование, став объектом восхищенного обожания и радужных надежд супругов.

Прекрасный и уравновешенный ход жизни продолжался до Дня Советской Армии и Военно-Морского флота семьдесят девятого года, когда начальник цеха, относившийся к Игорю почти как к сыну, позвал его к себе в кабинет и указал глазами на снятую телефонную трубку.

– Какая-то женщина по срочному вопросу, – сказал он шепотом и тут же испарился.

Перед тем, как прислонить к уху запечатанный в красную пластмассу динамик, Игорь вдруг ощутил давно забытое сердечное волнение подростка с дрожью в коленях.

– Алло, с кем имею честь говорить? – произнес он стандартную фразу в провонявшую табачным дымом трубку.

– Привет, Игорек! – сквозь треск помех послышался знакомый голос Любы. – Есть у тебя пара минут для меня?

От того, что ее манера речи за столько лет осталась в точности такой же, как при их последнем общении перед уходом в армию, Гоше сделалось не по себе. Женитьба на Рите, появление Виталика и собственное становление в качестве главы семейства ему на мгновение показались эпизодами яркого мимолетного сновидения, растаявшего при первых звуках голоса из прошлого.

– Как ты меня нашла? – задал Гоша первый пришедший в голову вопрос.

– Главное, что у меня возникло такое желание, а технический момент не столь важен, – резонно заметила она. – Слышала, у тебя прекрасная жена и сынишка.

– Ты тоже не одинока, насколько мне известно, – сухо сказал Игорь, с ощущением нереальности происходящего.

– Я полгода как развелась. Теперь мы с дочкой, Маришкой, вдвоем живем в собственной квартире, – нарочито весело сообщила она, после чего в трубке воцарилась потрескивающая тишина.

Поначалу Гоша пропустил мимо ушей