На этом свете - Юрий Витальевич Мамлеев

со стариком сидел тип, реально испугавший Дунечку. Это было дитя, мальчик лет девяти-десяти, но совсем какой-то безобразный, даже уродливый, с полусгнившими, как показалось Дуне, зубами, но с хищным оскалом. Он был ужасен среди всего этого благолепия — именно этот контраст и спугнул душевно Дуню. Но она всё-таки не дрогнула.

— Его зовут Юрочка, — заявила Лидия Леонидовна.

Зато последний незнакомец почти возродил в сердце Дунечки веру в людей. Это оказался человек лет тридцати пяти, округлый, чуть-чуть толстенький, налитой, и с таким добродушным, внимательным ко всему живому и благим выражением лица, что невозможно было не довериться ему во всём.

— Геннадий, — представился он. — Балуюсь пением и игрой на гитаре.

Дуню усадили около Лидии Леонидовны. Она тут же наложила Дуне в тарелочку салат, от одного вида которого можно было забыть обо всех бедах. Дуня набросилась на него, словно на спасение.

— Дунечка, милая, — проговорила Лидия Леонидовна, улыбаясь. — Взгляните на Юрочку нашего. Год назад он, можно сказать, почти случайно убил Кирилла, мальчишку поменьше его. И ничего, выкрутился. Жизнь продолжается.

Дуня поперхнулась.

— Экая вы, милая, неловкая, — удивилась Лидия Леонидовна. — Нельзя всё так принимать близко к сердцу. Вы видите, с Юрочкой ничего не случилось. Он за столом, а не в детской колонии.

— Кушайте, Дуня, кушайте, — прошипел старик.

В это время Геннадий запел. В его руках мгновенно оказалась гитара.

— Это он для вас, Дуня, поёт, — улыбнулась Лидия Леонидовна.

Геннадий пел во всю мощь своих лёгких. Слова песни были дикие, но трогательные:

У Питоновой Марьи Петровны

За ночь выросла третья нога.

Она мужу сказала влюблённо:

«Я тебе теперь так дорога!»

И далее в таком же духе. Пел он проникновенно, с душевной болью. Когда он кончил, Дуня изумлённо уставилась на него, позабыв о чудесном салате. Гена доверчиво улыбнулся ей в ответ:

— Я всегда пою, — сказал он, — о несчастных, страдающих людях. Обратите внимание, Дуня, на такие слова в этой песне, слова о муже героини:

Но Ванюша был парень

Убогий,

У него вовсе не было ног.

— Вот как получилось, — продолжал Гена. — У одной — три ноги, у другого — ни одной. Я спрашиваю: разве это справедливо? Но так и бывает в жизни.

И глаза певца засветились чуть ли не слезой. Дуня тоже была готова расчувствоваться.

— Вы ешьте, ешьте, — прервала этот порыв чувств Лидия Леонидовна, накладывая ей рыбку чуть ли не насильно. — От еды ещё никто не умирал. И третья нога от еды не вырастет.

— А где же Егор? — вдруг спросила Дуня.

Ответом была глубокая тишина. Все словно замерли. Прошло минуты две.

— Егор путешествует, — тихо ответил старик.

В голове Дуни, и так замутнённой, всё смешалось, перепуталось, сгинуло. И вдруг, как молния, вспыхнули в сознании слова. И она их произнесла:

— Когда же вы меня отпустите домой? Ведь отец беспокоится…

В ответ молчание продолжалось всего минуту.

— Ты у нас в гостях, Дунечка, — вымолвила Лидия Леонидовна. — Отец предупреждён, что отдохнёте у нас и вернётесь весёлой…

Дуня вдруг ясно поняла, что ей не уйти сейчас никуда. Но Лидия Леонидовна глядела на неё с такой добротой, что Дуня не смогла противиться непонятному. Может быть, с ней не будет ничего плохого? Отец предупреждён, а мачеха только рада. Но зачем всё это?

Но потом обыденный смысл ушёл из её сознания, потому что он всегда надоедал ей. Она опять огляделась. Всё было красиво и добротно. Только глаза Юрочки поблёскивали недетским мраком. И она принялась за салат и рыбу. Но старик заметил её взгляд, направленный на Юрочку.

— Не осуждайте его, — заметил старик. — Он у нас слишком развитой, не по возрасту…

Дуня не удержалась и снова молниеносно заглянула в глаза Юрочки. На мгновенье ей стало дурно, но она быстро пришла в себя. Старик пристально наблюдал за ней, не пугая её, однако, чем-нибудь излишним.

Дуня удивлялась, почему этот «завтрак» так обилен, словно она уже не завтракала, а обедала. Блаженная мысль вошла в голову: всё это сон, а не действительность. Любая деталь всей этой ситуации стала казаться ей фантастической.

— Приятно, приятно, — начала шептать она самой себе.

Вдруг к ней подошёл добродушный Гена, певец.

— Потанцуем? — попросил он вкрадчиво.

Дуня почувствовала, что это внезапное приглашение только подтверждает реальность сна. Она согласилась. Никакой музыки. Тишина. Только слегка чавкал Юрочка. Дуню пугало это безмолвие; ей стало казаться, что она танцует на краю пропасти.

Гена был мил, но минут через пять Дуня упала в обморок. Пустота, и даже сознания как бы нет.

Она очнулась в хорошо обставленной, уютной комнатке, на широкой кровати. Рядом стоял Егор. Он почудился ей каким-то другим, похожим на идола. Взгляд его был тяжёл.

— Полежи здесь, Дуня. Тебе надо отдохнуть, — хрипло сказал он.

— А что потом? — пролепетала Дуня.

— Потом поедем к твоему жениху. Он недалеко.

Дуне показалось, что она опять теряет сознание. Егор поправил её одеяло, спокойно и уверенно, и вышел.

Минут через десять вошла улыбающаяся, почти светящаяся Лидия Леонидовна. Заметив, что Дуня не спит, сладостно проговорила:

— Как мы себя чувствуем? Может быть, горячего чаю с лимончиком?

Дуня посмотрела на неё отсутствующим взглядом.

— Кто жених? — прошептала она.

— Тс, тс, тс, — оборвала её Лидия Леонидовна и приложила пальчики к своим губам. — Спите, не думая…

Ослабевшая Дуня заснула. Или, может быть, ей скорее показалось, что она заснула. В душе её, где-то в глубинах, мелькали какие-то тени, наверное, людей, а возможно, и других существ. Они то подвывали, взвизгивали от страха еле слышными голосами, точно они были на том свете, то наоборот — раздавалось почти райское пение. Дуня просыпалась и как будто видела их наяву, потом опять юркала в себя.

Долго полумучилась она, пока наконец не наступило новое утро.

— В гостиную, Дунечка, в гостиную! — раздался за дверью весёлый голос певца и танцора Гены.

Дуня с тупой покорностью встала и пошла туда. Вошла в гостиную — и что же? В огромной комнате ни души, а на столе вместо лакомых яств покоится закрытый гроб.

Дуня закричала, но тут же появилась вездесущая Лидия Леонидовна.

— Гена, Гена! — крикнула она, открыв дверь в коридор. — Что же ты не упредил нашу Дунечку?! Где ты?

И она потом обернулась к