Мой прекрасный князь - Анна Евгеньевна Антонова

– А где эти, как их там… – Игорь пощелкал пальцами, подбирая слова. – Ну, куплеты-припевы…

Яр усмехнулся:

– Кроме куплетно-припевной встречаются и другие песенные формы.

– Ой, ну все. – Игорь картинно закатил глаза. – А рифмы-то проверил?

– Да ты задолбал…

– Если бы только я! Готовься – опять привяжутся.

– Ничего править не буду, – твердо заявил Яр.

– А если заставят?

– Не заставят.

– Все, теперь звезда? – с сарказмом протянул Игорь, и на его лице мелькнуло странное выражение, которое он не успел расшифровать.

– Да пошел ты…

– А что? Аншлаги, поклонницы, охрана… Скоро к тебе на прием надо будет записываться?

– Может, и надо, – отрезал он. – И, кстати, не называй меня больше Яриком…

На кресте оказалось неожиданно удобно. Гораздо лучше, чем на дыбе в Петропавловской крепости. Ноги уверенно стояли на небольшой подставке, а руки… Руки ныли, конечно, но совсем не так, как в прошлый раз. И сравнивать нечего.

Раздеваться тоже не пришлось, по крайней мере полностью. Никаких набедренных повязок – его нарядили в узкие джинсы и странную рубашку с эффектно прорезанными дырками. Разве что босиком, но это ерунда. Хотели подчеркнуть, что история спасителя актуальна во все времена…

К тому же он попросил, чтобы Игоря на площадку не пускали: типа никаких посторонних, только члены съемочной группы. Отца тоже не было – тот опять не смог, и Яр чувствовал себя спокойно и комфортно. Оказывается, если расслабиться, мышцы не так устают… В общем, не было никаких раздражающих факторов и никого, чье присутствие напрягало, а это здорово способствовало нормальной работе.

Киношникам было на него плевать, они обращались с ним вежливо, но отстраненно, и его это вполне устраивало. Чем меньше личного отношения, тем лучше.

– Ярослав, как ты?

Режиссер был тот же самый, ну и правильно. Если хмурый бородач знает, что делает, Яр выбор студии одобрял. Правда, тот посматривал на него с плохо скрываемым подозрением, будто ожидая какого-то подвоха.

– Все нормально, – успокаивал он.

– Точно?

– Да.

– Ну, ты если почувствуешь неладное, не молчи, – попросил режиссер. – Ничего не жди, не терпи до последнего – сразу говори, что тебе нужно: попить, пописать, поесть, отдохнуть…

– Да некогда отдыхать.

Тот одобрительно взглянул на него:

– Ну смотри, я тебя предупредил…

Предавал его незнакомый парень, неуловимо похожий на Игоря – даже не чертами лица или фигурой, а, скорее, манерами. Тот дубль за дублем целовал его в щеку с неподдельной болью в глазах, и Яру становилось не по себе – не от прикосновений, конечно, а от всей этой сцены, воссозданной с пугающей достоверностью.

Представить их друг другу никто не посчитал нужным. Режиссер обращался к парню не иначе как «Иуда», поэтому Яр даже не знал, как его зовут. В перерывах между дублями он хотел заговорить с ним, хотя бы имя спросить, но парень сразу утыкался в телефон. Наконец после обеда, когда оставалось немного свободного времени, Яр решился вступить в контакт с собратом по разуму.

– Полдня целуемся, а даже не познакомились, – пошутил он и протянул руку: – Ярослав.

Парень оторвал взгляд от экрана, не спеша отвечать, и небрежно бросил:

– Думаешь, еще не все знают, кто ты?

Яр опешил от такой реакции и медленно опустил руку, а тот тем временем продолжал:

– На фига тебе мое имя? Из-за клипа своего драного трясешься? Не парься, все сделаю в лучшем виде.

– Ты актер? – миролюбиво уточнил Яр.

– Ну, – коротко отозвался парень, снова утыкаясь в телефон.

– Учишься в театральном или закончил уже? – не теряя надежды наладить общение, спросил Яр и поправился, вспомнив маму: – Окончил…

– Слушай, отлупись, а? – поморщился тот. – Мне тебя на площадке хватает, хоть в перерыве не лезь…

Яр послушно отошел. Он даже не обиделся, скорее чувствовал себя сбитым с толку. Даже не подозревал, что всех так раздражает… Ладно, только некоторых, но тоже неприятно. Завидует ему, что ли, этот пацан?

Когда объявили продолжение съемок, парень приблизился к нему с таким страданием на лице, что Яр всерьез засомневался: неужели именно он недавно посылал его куда подальше? Вместо хамоватого ушлепка это снова был тот самый нелепый юноша, про которого он писал в своих стихах. Ему никогда не сыграть так убедительно…

Отец опять появился только вечером, а вскоре нарисовалась и Плетнева – Яр был уверен, что они приехали вместе, но не захотели лишний раз светиться.

Продюсеру показали отснятый материал, и она удовлетворенно кивнула:

– Это будет просто бомба.

– Если у меня столько новых песен, можно убрать из программы «Звезды в руках»? – осмелился попросить Яр, пользуясь ее хорошим настроением.

– Нет, – отрезала та.

– Но у меня своих хватает. А на эту даже клипа нет…

– Надо будет – снимем.

Отец тем временем рассматривал нарисованные на нем ссадины с кровоподтеками и ужасался:

– Какая жесть! Не знал бы, что грим, не поверил бы… Ярик, ты как?

Он поморщился – теперь все будут постоянно задавать ему этот дурацкий вопрос?

– Да норм, – отозвался он и, заметив, что отец, как и режиссер, смотрит на него с недоверием, успокоил: – Все хорошо, правда.

– Ну ладно, – протянул тот. – Не знаю, что тут творилось в прошлый раз, но мне этот ваш главный жизнью поклялся: с тобой больше ничего не случится.

Яр хмыкнул. Вот чем объяснялась чрезмерная забота режиссера.

– А то я перед матерью за тебя отвечаю…

Он вздрогнул. Отец первый раз упомянул маму – до этого они оба предпочитали делать вид, будто проблемы не существует или она рассосется сама собой. Мама же наверняка следит за тем, что с ним происходит, – он теперь постоянно на виду и на слуху, – и все сильнее злится. Когда встретятся, она его просто убьет…

Плетнева оказалась права: клип «Ленты» стал настоящей бомбой. Миллион просмотров он собрал меньше чем за сутки. В комментариях разгорелись ожесточенные споры. Одни восхищались смелостью студии, позволившей себе затронуть спорную тему и показать канонический образ в столь смелом воплощении. Другие возмущались, как посмели посягнуть на святое и запустить хищные лапы в души огромного количества людей, надеясь нажать там на нужные кнопки и вызвать беспроигрышную реакцию на свое сомнительное творение.

Но все сходились в одном: юный Царевич потрясающе красив и талантлив. Его голос и правда звучит божественно, пробирает до глубины души. Стихи и музыка заставляют усомниться, что их написал обычный семнадцатилетний парень, совсем недавно никому не известный. Он появился из ниоткуда и, кажется, в самом деле оказался достоин сыграть Спасителя…

Яр читал комментарии равнодушно, будто они относились не к нему. На экране и правда был словно кто-то другой. Это режиссер все-таки