Миссис Харрис едет в Париж. Миссис Харрис едет в Нью-Йорк - Пол Гэллико

Миссис Харрис посмотрела подруге в глаза и ощутила, насколько ей на самом деле недоставало бы этой большой, толстой, неуклюжей, пугливой и, в общем, беспомощной, но доброй и такой домашней и уютной женщины, ощутила, насколько ей нужна будет поддержка.

– Да, дорогая, – промолвила она тихо. – Очень нужна.

– Тогда – я поеду, – сказала миссис Баттерфилд.

И разрыдалась. Миссис Харрис тоже заплакала, и подруги долго сидели так обнявшись и плакали на плече друг у друга, и им было хорошо.

И вот так жребий был брошен, Рубикон перейден и мосты сожжены.

Всякий, кто знает, как ценили обеих подруг клиенты, не удивился бы, увидев, что не один из лучших домов престижного района Белгравия оделся в траур после того, как миссис Харрис и миссис Баттерфилд уведомили их хозяев о своем отъезде в Соединенные Штаты, в связи с которым их не будет по меньшей мере три месяца, а то и больше.

Тем не менее дух человеческий силен, к тому же новости были столь ошеломляющи, что большинство клиентов стоически перенесли страшный удар, вызванный отъездом миссис Харрис и миссис Баттерфилд «в колонии» (так многие их клиенты до сих пор называли заморские края).

Объяви подруги, что отсутствие их продлится, скажем, день или два, или неделю – могло бы дойти до общественных потрясений, но три месяца были все равно что вечность; что поделаешь, жизнь – не ложе из роз, а современная жизнь в особенности. Так что клиенты относительно покорно смирились с необходимостью идти в контору по найму и методом проб и ошибок пытаться найти жемчужину, сравнимую с утерянной.

4

Позже миссис Харрис всегда утверждала, что мысль похитить малыша Генри у подонков Гассетов, спрятать его как-нибудь на «Виль де Пари» и отвезти к отцу вместо того, чтобы везти отца к нему, не пришла бы ей в голову, если бы не поразительное совпадение, имевшее место в доме графини Вышинской, который наша славная уборщица осчастливливала своим появлением между пятью и шестью пополудни, приводя жилище сумасбродной польской аристократки в божеский вид. Это, между прочим, была та самая графиня, которой миссис Харрис предъявила ультиматум относительно приобретения нового пылесоса (кстати сказать, графиня, вопреки мрачному предсказанию миссис Баттерфилд, хоть и была немного сумасшедшей, но прекрасно понимала, что случится, если миссис Харрис ее покинет, и купила-таки «Гувер» последней модели).

Итак, миссис Харрис находилась в апартаментах названной аристократки, когда последней принесли посылку от восемнадцатилетнего племянника, жившего в Милуоки, штат Висконсин. Содержимое посылки было наихудшим оскорблением вкусу графини за всю ее жизнь: это оказалась уродливая, безвкусно инкрустированная пивная кружка с крышкой поддельного серебра и надписью «Сувенир из Милуоки», с непонятной гордостью начертанной сбоку. Увы, сей objet d’art[24] оказался со столь любовным тщанием завернут в старые газеты и набит ими же, что прибыл целехоньким.

– Фу, что это, бога ради?! – воскликнула графиня, глянув на это убожество с омерзением, однако, заметив, что миссис Харрис с интересом смотрит на милуокское диво, поспешно добавила: – Не правда ли, какая прелесть? Но я прямо не знаю, куда ее поставить. Квартира просто забита!.. Миссис Харрис, а может быть, вы ее возьмете?

– А что ж, – ответила та, – отчего бы и не забрать! «Сувенир из Милуоки» – может быть, я и туда съезжу, когда буду в Америке.

– Главное, уберите это отсюда… то есть я хочу сказать, я рада, что вам это нравится. Да, и заодно выкиньте весь прочий мусор, – сказала графиня, показывая на кучу мятых газет, сохранивших для человечества шедевр американской культуры.

Распорядившись таким образом, она вышла из комнаты, размышляя про себя о том, что это вдруг случилось нынче с уборщицами, что они только и делают, что разъезжают по заграницам.

Оставшись наедине с кружкой, миссис Харрис предалась любимому занятию – подняв с пола старые скомканные газеты, она расправила их и углубилась в чтение. Она и в рыбной лавке с наслаждением читала позапрошлогодние номера «Миррор», лежащие на прилавке в качестве оберточной бумаги.

Сейчас в ее руки попало нечто под названием «Милуокский часовой». Миссис Харрис прочла большую статью под набранным через всю страницу заголовком «Учитель совращает несовершеннолетнюю школьницу на сеновале», а потом пролистала прочие страницы сего замечательного печатного органа, пока не дошла до рубрики «Общество». Тут помещались фотографии невест, женихов, молодоженов и все такое прочее. Миссис Харрис всегда обожала все, связанное с браком, в особенности со свадебными церемониями, и поэтому уделила объявлениям и сообщениям этой рубрики особое внимание. И вдруг она увидела нечто, отчего ее маленькие глазки чуть не выскочили из орбит, и она воскликнула:

– Боже правый – это он! Я так и знала, что мне должно повезти!

То, что нашла миссис Харрис, было фотографией довольно красивой пары молодоженов с подписью «Брак Брауна и Трейси». Ниже следовала заметка:

Шебойган, Висконсин, 23 января: в Первой методистской церкви на Мейпл-стрит состоялось бракосочетание между мисс Джорджиной Трейси, дочерью мистера и миссис Фрэнк Трейси (1327 Хайленд-авеню) и мистером Джорджем Брауном, единственным сыном мистера и миссис Генри Браун (892 Делавер-Роуд, Мэдисон, Висконсин). Это был первый брак для невесты и второй для жениха. Невеста, одна из лучших выпускниц Истлейкской школы, известна своей активной общественной деятельностью; 34-летний жених в настоящее время – инженер-электронщик, ранее служил в ВВС США в Великобритании. Супруги намерены поселиться в Кеноше, Висконсин.

Не выпуская из худых пальцев драгоценную газету, миссис Харрис исполнила маленький восторженный танец. Кружась по гостиной герцогини, она восклицала:

– Это он! Это он! Я нашла отца малыша Генри!.. – потому что у нее и тени сомнения не было в том, что упомянутый в статье мистер Джордж Браун и есть ее Джордж Браун.

Все сходилось: он был красив; он был похож на малыша Генри (поскольку у мистера Брауна тоже были два глаза, два уха и нос); возраст подходил; он был явно не беден и выглядел настоящим джентльменом – как миссис Харрис себе и представляла; наконец, он женился на милой девушке, которая, безусловно, станет хорошей матерью для Генри. Газета называла ее известной, к тому же у нее было хорошее открытое лицо и добрые глаза. А окончательным подтверждением было имя отца Джорджа – Генри; ясно ведь, что маленького Генри назвали в честь деда!

Миссис Харрис окончила свой танец, снова посмотрела на фотографию и пообещала:

– Джордж Браун, я верну тебе сына! – и именно в этот миг она подумала о том, чтобы отобрать Генри у Гассетов и немедля отвезти его к отцу.

Да,