Радио молчание - Элис Осман

я снова напортачила. И почему я такая идиотка?

– Что ты делаешь? – громко спросил он. – Чего ты ко мне прицепилась?

Меня как будто ударили ножом в сердце.

– Я… Я могу тебя выслушать! – пролепетала я.

– Не хочу я, чтобы ты меня слушала! Я не хочу ни о чем с тобой говорить! Задолбала!

Это был конец.

Он ничего мне не скажет.

Потому что не хочет.

– Я только одного не понимаю. Зачем ты это сделала? – спросил он, сжимая кулаки.

– Что я сделала?!

– Рассказала всем, что я Создатель!

Я отчаянно замотала головой.

– Клянусь, я никому не рассказывала…

– Ты лжешь!

– Но почему?..

Алед подошел совсем близко, вынуждая меня отступить. Кажется, он тоже выпил, но я сама была слишком пьяна, чтобы утверждать наверняка.

– Ты ведь просто использовала меня, чтобы завоевать популярность в интернете.

Я утратила дар речи.

– Так что прекрати делать вид, что волнуешься обо мне! – Вот теперь Алед кричал в полный голос. Люди начали оборачиваться. – Тебя заботит только «Город Юниверс»! Ты всего лишь очередная фанатка, решившая выставить меня на всеобщее обозрение – и забравшая единственное, что мне дорого! Я даже не знаю, какая ты на самом деле, – ты со всеми ведешь себя по-разному. Ты ведь изначально все спланировала и притворялась, что тебе нравится со мной общаться, а слава в интернете тебе безразлична…

– Что? – В ответ на его тираду я могла только ошалело моргать. – Нет! Это неправда!

– Да?! Тогда зачем ты за мной таскаешься?

– Прости. – Горло перехватило, и я сама едва себя услышала.

– Хватит извиняться! – взвился Алед. Лицо его исказилось, глаза блестели от слез. – Хватит врать! Ты опять оказалась в плену своих иллюзий, совсем как с Кэрис.

Я почувствовала, что меня сейчас стошнит.

– Я ведь всего лишь замена. Ты помешалась на Кэрис, а теперь переключилась на меня – и разрушила единственное, что мне дорого. Как разрушила жизнь Кэрис. В меня ты тоже влюбилась?

– Я не… – Губы не слушались. – Я не влюбилась в тебя…

– Тогда какого хрена ты каждый день торчишь у меня дома? – Алед будто произносил чужие слова. Он снова приблизился ко мне. Он был очень зол. – Просто признай это!

– Я не влюбилась в тебя! – просипела я, срываясь на писк. Голос мне окончательно отказал.

«Ты веришь мне? – думала я. – Хоть кто-нибудь мне верит?» Похоже, во всем мире только я себе верила.

– Тогда какого хрена?! – повторил Алед. – Зачем ты так со мной поступила?

Я все-таки не удержалась и расплакалась. По щекам покатились слезы.

– Я… Это вышло случайно…

Алед наконец отступил.

– Ты сама призналась, что Кэрис ушла из-за тебя.

Последнее слово прозвучало как выстрел. Я отшатнулась и разрыдалась в голос. Господи, как я ненавидела себя в тот миг.

– Прости, прости, прости, прости, прости… – только и могла бормотать я.

Прежде чем я поняла, что происходит, передо мной возник Дэниел. Он практически оттолкнул меня со словами: «Уходи, Фрэнсис, оставь его в покое». Потом откуда-то выскочила Рейн. Она заслонила меня от Дэниела и выкрикнула ему в лицо:

– Остынь, парень! Что ты ей сказал?

А потом они принялись орать друг на друга, но их слова доносились до меня, как сквозь толщу воды. Наконец Рейн рявкнула «Он не твоя собственность!» – и они оба куда-то пропали. Я не помню, как вышла из клуба, как села на бордюр, тщетно пытаясь унять слезы. Но они все катились и катились…

– Фрэнсис, господи… – подбежала ко мне Рейн.

– Прости, прости, прости, прости… – всхлипывала я.

– Ты не сделала ничего плохого!

– Сделала. Я снова все испортила.

– Ты ни в чем не виновата.

– Виновата. Во всем виновата я одна.

– Это неважно. Алед переживет, обещаю тебе.

– Нет… Все не так просто. Кэрис… Я виновата в том, что она ушла… И никто не знает, где она, а Алед остался дома со своей матерью. И это тоже моя вина…

Я пришла в себя на скамейке, где сидела, положив голову на плечо Рейн. Она включила музыку в телефоне, и казалось, что мелодия доносится прямо у нее из руки. Но динамик в мобильном был откровенно дерьмовым, и музыка мало походила на музыку, скорее, на сочащийся из автомагнитолы смутный радиошум. Парень пел «Я могу лечь внутри», и песня играла с темнотой неба, она играла со мной, все вокруг плыло, и я никак не могла вспомнить, что собиралась сказать.

3. Осенний семестр

b)

По пунктам

• Весь следующий день я писала Аледу эсэмэс. Отправляла ему сообщения в фейсбуке. Звонила ему. Бесполезно. Без четверти семь вечера я вышла из дома, полная решимости перейти дорогу и постучать в его дверь, но машины Кэрол Ласт нигде не было видно. И Алед тоже пропал.

• На выходных я отправила ему неприлично длинное извинение в фейсбуке. Оно выглядело жалким, когда я его писала, и еще более жалким – когда перечитывала. Пока я мучительно подбирала слова, я снова с кристальной ясностью поняла, что никак не могу исправить ситуацию – и что, кажется, потеряла единственного настоящего друга, который у меня был.

• В октябре я опустилась на эмоциональное дно – сама не думала, что на такое способна. Я плакала каждый день, по ночам не могла уснуть – и жутко на себя за это злилась. Я набрала пару кило, но они меня совершенно не беспокоили. Не сказать, чтобы я раньше была худой.

• Октябрь также выдался щедрым на домашние задания – они занимали все мои вечера. На искусстве нас завалили проектами и рефератами, и не проходило недели, чтобы мы не писали эссе по английскому. Книги, которые нужно было прочитать для подготовки к собеседованию в Кембридж, укоризненно взирали на меня с полки, а я никак не могла сосредоточиться. «Кентерберийские рассказы», «Сыновья и любовники», «По ком звонит колокол» – я буквально заставляла себя продираться сквозь текст. Ведь если я не попаду в Кембридж, зачем я столько лет пыталась быть не тем, кто я есть?..

• Как-то вечером я увидела в окно Аледа – он шел со станции с чемоданом в руке. Наверное, приехал домой на выходные. Я чуть не выскочила на улицу, но потом подумала: если бы он хотел со мной общаться, то ответил бы на мои сообщения. Интересно, как ему университет? Его отметили на нескольких фотографиях с другими первокурсниками в фейсбуке – они улыбались, пили и даже наряжались в карнавальные костюмы. Я не знала, радоваться или грустить, но при взгляде на эти снимки мне становилось тошно.

• Естественно, после всего случившегося я перестала быть голосом Тулуз в «Городе Юниверс». И рисовать тоже перестала. Алед переиграл сюжет так, что Тулуз внезапно изгнали из города. Было горько, словно изгнали меня.

• Подписчики на тамблере спрашивали, почему это случилось. Я отвечала, что история Тулуз завершена.

• Еще они спрашивали, почему мои рисунки больше не появляются в подкасте – и почему я ничего не публикую у себя на странице. Я написала, что много стрессую из-за школы и мне нужна передышка.

• А они продолжали спрашивать.

• Я почти дошла до края и едва не удалила свой профиль на тамблере – но рука не поднялась. Поэтому я просто старалась пореже туда заходить.

• Первого ноября мне исполнилось восемнадцать. Я думала, что буду чувствовать себя по-другому, но ничего не изменилось. Похоже, возраст не имеет никакого отношения к взрослости.

Школьная Фрэнсис

– Фрэнсис, ты чего такая смурная? – со смешком