Последний выживший самурай. Том 1 - Сёго Имамура
Ицукан, подняв голову к небу, тяжело дышал, словно вулкан, готовый извергнуть лаву, а высоченный Фугоро[60], склонивший голову в неверии, казался совсем крошечным.
Лишь Сикуро с яростью пытался добиться от учителя ответа, снова и снова спрашивая, есть ли другой способ. Но тот лишь отмахнулся, сказав, что это правило соблюдается уже семьсот лет.
Сюдзиро был сокрушен. Лжец ли его учитель, который заменял ему отца, дарил ласковую улыбку? Сюдзиро не мог убить братьев. Да и шансы выжить – всего один к восьми. Буря эмоций, перемешанная со страхом смерти, нахлынула на него, и подбородок задрожал так, что Сюдзиро почувствовал себя глупо.
– За эти три дня каждый должен подготовиться. О побеге даже не думайте. Вы знаете, для чего нужна Оборо-рю.
Учитель давно им рассказал, что существует школа под названием Оборо-рю, которая откололась от Кёхати-рю много веков назад. Ее главы назывались Гэнто-сай и достигали мастерства, сравнимого с мастерами Кёхати-рю. Учитель встречался с главой школы раз в год.
До сих пор Сюдзиро не слишком об этом задумывался. Ему казалось, что секреты Кёхати-рю знает лишь одна школа. Но это было не так. Предназначением Оборо-рю можно было назвать сохранение традиции борьбы за преемственность Кёхати-рю.
Ее роль заключалась в том, чтобы «преследовать беглецов, даже если придется вырвать кривой побег с корнем».
Говорят, что за всю долгую историю бежавших было столько, что не сосчитать по пальцам руки. Нашелся такой и среди учеников учителя Сюдзиро. Но всех их убили Гэнто-сай. Они, так называемые наблюдатели за битвой, карали беглецов.
Прошло несколько мгновений молчания, и первым отступил Сансукэ. В его глазах мелькнуло безумие, он окинул всех взглядом и исчез в лесу.
Следующим встал Фугоро. Он, казалось, боялся смотреть на остальных и скрылся в темноте неслышно, ловко, как кот, несмотря на свои размеры. Затем с глубоким вздохом встал Дзинроку. Сикура глянул на учителя страшными глазами и ушел.
– Ироха… – Сития не отходил от Ирохи, продолжая гладить ее по спине.
– Прости… – Наверное, она не могла смириться с действительностью.
Ироха вытерла слезы, вскочила и убежала в лес.
– Братик Ицу, братик Сю… – Сития с мольбой смотрел то на одного, то на другого.
Ицукан с сожалением кивнул и молча удалился. Сам Сюдзиро не мог ничего придумать. Увидев его ошеломление, Сития, похоже, сдался и с грустным видом побрел прочь.
– Сюдзиро, ты так не выживешь, – безжизненным голосом сообщил учитель.
Через три дня он должен был спуститься и передать все оставшееся знание одному из учеников. Выжившему.
Учитель ушел, и Сюдзиро остался один. Прежние суровые, но мирные дни тренировок больше не вернутся. При этой мысли в его груди поднялась горячая волна.
Задыхаясь от рыданий, Сюдзиро кое-что заметил. Из леса доносился плач. Кажется, голос принадлежал Ситии. Все они испытывали те же чувства. Но спастись все равно мог только один.
Сухое дерево трещало, искры летели в разные стороны. Сюдзиро обхватил колени и безучастно смотрел на костер.
Накануне битвы за наследие Ицукан собрал их всех. Обычно в таких ситуациях люди друг друга избегают. Поэтому то, что он это сделал, означало лишь одно.
– Прекратите. Мы не жертвенные овцы. Если объединимся, то победим. – Ицукан решительно оглядел всех.
– Невозможно. Гэнто-сай нас уничтожат, – возразил Сансукэ холодно, будто уже принял решение.
– А Гэнто-сай вообще существуют? Может, учитель выдумал эту историю, чтобы нас запугать?
Вопрос Ицукана звучал логично, и все уже были готовы согласиться, но Сикура тяжело вздохнул и произнес:
– Они существуют. Я сам видел.
– Что… Когда, где? – Дзинроку набросился на него с вопросами. Он всегда так делал, когда удивлялся. Сикура не смутился и серьезно посмотрел на остальных.
– Три года назад, когда я ходил за водой к реке, я увидел, как учитель тайно встречался с каким-то стариком.
Поскольку он никогда не видел никого, кроме учителя и братьев с сестрой, Сикура ощутил страх с любопытством и спрятался в кустах. Он затаил дыхание, чтобы его не заметили. Когда разговор закончился и двое собирались разойтись, старик с удивлением сказал учителю:
– Ты сильно сдал.
Учитель нахмурился. Старик посмотрел на него и улыбнулся.
– Если кот не слышит шуршания мышей, лучше бы ему уйти на покой. – Он говорил доброжелательно, но Сикуру прошиб холодный пот, и он убежал.
– Действительно, три года назад учитель спрашивал, не видел ли кто-то кого-нибудь на берегу реки… – Фугоро, задумавшись, покивал, и остальные согласились. Сюдзиро тоже помнил, как его спрашивали.
– Это был Гэнто-сай. Вероятно, он сильнее нашего учителя. Он чудовище.
– Может, объединившись, мы сумеем его одолеть? – Фугоро бросил горящий надеждой взгляд на Сикуру, но тот покачал головой.
– Даже все вместе мы не справимся.
– Если так говорит Сикура, то, наверное, так и есть… – Сития с горькой улыбкой нежно коснулся его щеки.
– Давайте решим. Кто бы ни остался, никто не будет ни на кого злиться. Выживший будет жить за всех. Даже после их смерти с ним остается частичка каждого. Разве это так плохо?.. – Сикура посмотрел на них, и его улыбка была настолько мимолетной и печальной, что Ицукан, предложивший бежать, только тихо застонал и умолк.
Убить семерых. Сбежать всем вместе. Казалось, что иного выбора нет, но за эти три дня в голове Сюдзиро возник третий вариант.
Сбежать одному.
По правилам борьба за звание преемника приостанавливается до тех пор, пока не свершится расправа над беглецом. Все равно что бросить других в подвешенном состоянии, почти жестоко. Учитель говорил, что это недопустимо. Но Сюдзиро решил воспользоваться лазейкой.
Сюдзиро и Сикура были равны в схватке. А раз Сикура не мог победить, то и Гэнто-сай не смог бы, даже вывернись он наизнанку. Нужно продержаться десять или двадцать лет. Чтобы это время братья и сестра просто жили.
Учитель, с его состоянием здоровья, вероятно, долго бы не протянул. До того как все узнали о битве за наследие, Сюдзиро хотел, чтобы учитель, которого он считал отцом, прожил как можно дольше.
Но теперь все иначе. Теперь он желал, чтобы тот умер как можно скорее. Тогда, возможно, ужасная битва не состоится.
– Я рад, что мы были семьей.
Все, будто согласившись с Сюдзиро, кивнули. Они словно приняли решение.
В полночь того дня, примерно за два часа до начала битвы, Сюдзиро ушел. Дойдя до подножия Курамы, где был их дом, он оглянулся, в последний раз прощаясь со своей семьей, и больше никогда не возвращался.
