Птенчик - Кэтрин Чиджи

несколько имен, — продолжала миссис Прайс, — но одно имя всплывало снова и снова, и это сходится с моими выводами. — Она обвела взглядом класс, остановившись на каждом. — Я решила назвать этого человека вслух, — объявила она. — Не для того, чтобы мы могли отомстить. Не для того, чтобы нападать. Нет. Иисус учит нас милосердию. Он учит нас, добрых католиков, подставлять другую щеку. Словом, я решила дать ей возможность исправиться.

Значит, это девочка. Я закусила губу.

— Эми, — сказала миссис Прайс ласково, — почему ты так себя ведешь? Может быть, дома нелады?

Все мы уставились на Эми.

— Говорила же я, — крикнула Рэчел. — Чтоб ей убиться!

— Давайте попросим Эми что-то сказать, — предложила миссис Прайс.

И Эми сделала худшее, что можно представить, — заплакала.

— Да, — кивнула миссис Прайс. — Ужасно, когда тебя изобличают, правда? — Она подошла к Эми и стала гладить ее по спине. — Зато прекрасно, дорогая моя, что можно все исправить. Попросить прощения.

— А вещи нам вернут? — спросила Паула.

— Конечно. Это будет часть искупления, — заверила миссис Прайс.

— Нет у меня вашего барахла! — огрызнулась Эми. — Нет, потому что я его не брала!

До сих пор у меня перед глазами ее лицо, искаженное, гневное.

Миссис Прайс отошла в сторону, вздохнула.

— Ты пока не готова, — заключила она. — Понимаю. Люди, дадим Эми время. Пусть она сама придет к раскаянию. Давайте все помолимся о ней перед сном — ведь мы с вами семья, а Эми одна из нас.

Дело было под конец школьного дня, и после звонка Эми выбежала в коридор, ни с кем не прощаясь.

— Карл и Джастина, задержитесь, пожалуйста, — попросила миссис Прайс. — Остальные свободны, спасибо.

— Я могу окна закрыть, — вызвалась Катрина, но миссис Прайс лишь повторила: остальные свободны.

Карл выносил мусор и закрывал окна, пока я мыла доску и выбивала тряпки.

Такое нам выпало наказание — даже и не наказание вовсе.

По дороге домой Карл шел со мной рядом, ведя в гору велосипед.

— Я думал, мы влипли, — сказал он. — Что на нее нашло?

Я пожала плечами:

— Такой уж она человек. — Как будто знала ее всю жизнь.

— Может, она была слишком занята Эми, — предположил Карл. — Но я бы все равно победил.

— Что?

— На площадке. Еще чуть-чуть — и полетела бы ты вверх тормашками.

— Ха! — Я толкнула его в бок.

Карл толкнул меня в ответ, забрызгав мне грязью ногу, и засмеялся.

— Что думаешь насчет Эми? — спросила я.

— Она же твоя подруга. Сама-то что думаешь?

— Не знаю. По-моему, она в последнее время... изменилась.

— Ты тоже.

Я шла, не сбавляя шагу, и смотрела под ноги, чтобы он не заметил, как я покраснела.

— Но ведь ее имя почти все написали, — сказал Карл. — И миссис Прайс думает, что это она.

— Значит, у нее есть доказательства, — отозвалась я. — Не могла же она просто так сказать?

— Да, наверное, есть доказательства, — согласился Карл. — По всему видно.

Какое-то время мы шли молча. Не хотелось верить, но, похоже, правда: Эми воровка. Для меня она все равно что умерла.

— Эй. — Карл схватил меня за руку, притянул к себе. Я ощутила запах моря. Сеял мелкий дождик, и в черных волосах Карла сверкали капельки. — Можно у тебя кое-что спросить?

Я поперхнулась. Кивнула.

Он спросил:

— Как по-твоему, нравлюсь я Мелиссе?

Глава 18

Когда я в тот вечер позвонила Эми, миссис Фан не спросила, как у меня дела. “Сейчас позову ее” — вот все, что она сказала.

— Да, — раздался в трубке голос Эми.

— Я хотела... хотела узнать, как ты там.

— Сама-то как думаешь?

— Думаю... не очень.

— Да ты не волнуйся, — сказала Эми, — можешь за меня помолиться — ха!

— А я сегодня шла домой с Карлом, — сболтнула я.

— И что?

— Он меня за руку держал.

— Не верю.

Но чувствовалось, что ей любопытно, что она мне завидует.

— Карлу нравится Мелисса, — сказала она.

— Ты так думаешь?

— А что, разве не видно?! — воскликнула Эми. — А ты возомнила, что нравишься ему!

Она смеялась и никак не могла остановиться, а я возьми да и ляпни:

— Папа сейчас в кино с миссис Прайс.

— Что-о?

— А на прошлой неделе ходил к ней на ужин.

— Почему ты мне не сказала?

— Вот сейчас говорю.

Секунду-другую мы вслушивались в помехи на линии. Потом я спросила:

— Эми, это ты брала наши вещи?

Эми бросила трубку.

На следующей неделе Мелисса посреди урока протянула мне записку. Я стала разворачивать, но Мелисса ткнула меня локтем в бок: “Передай Карлу”. Я сунула записку Эми, а та — Карлу, он стал читать и заулыбался, черкнул что-то в ответ, пририсовал несколькими штрихами космонавта и отдал Эми. Так и продолжалось несколько дней: смешки в кулак, быстрые взгляды, а мы с Эми кидали туда-сюда записочки.

В четверг, когда я пришла к миссис Прайс делать уборку, она попросила пропылесосить. Начала я с кабинета, потом закрыла дверь туда, чтобы не мешать ей работать. Дойдя до конца коридора, подергала дверь в гостевую спальню, но та была на замке.

Когда я управилась, миссис Прайс вышла расплатиться.

— Присядь на минутку. — Она поманила меня за кухонный стол. — Хочешь тортика бананового?

Она отрезала мне кусок, а потом смотрела, как я ем. Сама она не ела, только провела пальцем вдоль лезвия ножа и слизнула глазурь.

— Скажи мне, — начала она, — как думаешь, Эми сознается?

Я покачала головой, слишком большой кусок не шел в горло.

— Печально. Говорила она что-нибудь?

— Почти нет. Просто сказала, что ничего не брала.

— Печально, — повторила миссис Прайс. — Представляю, как тебе тяжело. И понимаю, тяжело видеть, как Мелисса строит глазки Карлу.

Все-то она про нас знала, миссис Прайс, все замечала. Меня передернуло.

— Не расстраивайся, милая. Хочешь, открою секрет, как вести себя с мальчиками?

Я кивнула.

— Вот в чем секрет: пусть думают, что они здесь главные. Не показывай свою настоящую силу. К примеру, бороться с ними не стоит. — Она улыбнулась. — Будь чуточку загадочной.

— Ясно, — ответила я, хоть ничего на самом деле не поняла.

— Могу понять, почему тебя тянет к Карлу, — продолжала она, — он, ясное дело, красавчик. Но вспомни, была ведь еще история со Сьюзен. — Она по-прежнему улыбалась. — Случай с крабом в аквариуме. Карл взял твою вину на себя.

Я открыла рот, но слова не шли с языка.

— Понести наказание за другого — дело благородное, — продолжала миссис Прайс. — Прекрасный поступок. — Она коснулась моей руки. — У меня к тебе вопрос, Джастина, — ты как-нибудь замешана в кражах?

Я дернулась, как от ожога.

— Нет! — возмутилась я. — Нет, конечно!

— Успокойся, лапочка. Ничего. Видишь ли, кто-то написал твое имя. Вот я и спрашиваю.

Садясь на велосипед и отъезжая от дома миссис Прайс, я старалась не расплакаться, но слезы все-таки хлынули, и я катила вперед, не разбирая дороги. Свернула в ворота школы Святого Михаила, заехала на площадку и забилась в ливневую трубу. Тянуло гарью: мистер Армстронг жег мусор. Издалека видно было, как вылетают из жестяной бочки огненные клочья и исчезают в воздухе. Я легла