Гостья - Эмма Клайн

сказала девушка. – Я Маргарет.

– Кэролайн, – представилась Алекс. Машинально. Имя дочери Саймона – она удивилась, что вспомнила его, удивилась, что вдруг солгала.

– Где Роуз? – спросила Маргарет.

«Не мать мальчика, а няня», – быстро сообразила Алекс: имя звучало как американская замена иностранному.

– О, на пляже, – улыбнулась она. – Я просто в гостях.

– Круто, – сказала Маргарет. – Я знаю Спенсеров. Вообще-то раньше я присматривала за Кельвином. Так ведь?

– Сахар разрушает кости, – весело отозвался Кельвин.

Мальчики вместе играли в неглубокой части бассейна. Маргарет сидела на бортике бассейна, копаясь в телефоне. Алекс подумывала, не одолжить ли у нее телефон – могла бы проверить свой автоответчик и электронную почту, – но девушка была слишком дерганой.

Маргарет заправила волосы за уши, и вид у нее от этого был какой-то беззащитный и чуть нелепый. Алекс с трудом сдержалась, чтобы не взлохматить ей волосы.

– Мне нравится твой купальник, – сказала она.

– Спасибо. – Маргарет смущенно глянула на нее, покосилась на стакан Алекс с остатками пива.

– Хочешь? – предложила Алекс.

– Ой, нет, – ответила Маргарет. – Не надо.

– Я тебе возьму. Угощаю.

Легко чувствовать себя великодушной, еще одна порция за счет номера 223.

– Вернулась за добавкой? – Мужчина подмигнул, наполняя очередной пластиковый стакан – ни к чему не обязывающий флирт, в котором не было ни капли настоящего чувства. Алекс немало проработала в ресторанах и была знакома с таким стилем общения. – Жарко там, – заметил он. – Облака скоро рассеются.

Сколько раз он уже повторял это сегодня? Он протянул ей стакан.

– Двести двадцать три, – сказал он, прежде чем она успела заговорить.

– Верно. – Она собиралась оставить чаевые, но это было невозможно. Наверное, неприлично признавать, что обслуживание – это не просто естественный порядок вещей.

Алекс вернулась к бассейну.

– Твое здоровье, – сказала она, вручая Маргарет пиво.

– Спасибо, – поблагодарила Маргарет. Они смотрели, как плещутся дети. – Откуда ты знаешь Спенсеров?

– Они друзья моих родителей.

– М-м-м, – неопределенно пробормотала Маргарет.

На ключице у нее краснели красные пятнышки сыпи. Она тронула раздраженное место, задержала пальцы, но, как отметила Алекс, удержалась и не почесала.

– Где ты живешь? – спросила Маргарет.

– Чаще всего я останавливаюсь у Спенсеров, – ответила Алекс и притворилась, будто допивает содержимое стакана. Она взмахнула рукой, понятия не имея, в каком направлении.

Оба мальчика лежали теперь на нагретой солнцем плитке и болтали со взрослым видом. Солнечные очки Алекс – вернее, жены Джорджа – придавали этой сцене приятную завершенность.

Подростки-мажоры затеяли в бассейне такую возню, что игнорировать их было невозможно, один парень размахивал руками, сидя на плечах у другого. Но даже это не раздражало Алекс. Все казалось таким приятным: плеск, негромкие голоса, доносящиеся с террасы, жара. Застенчивость Маргарет была по-своему трогательной – то, как она моргала в ожидании, что Алекс спросит ее о чем-нибудь. Маргарет рассказывала что-то о колледже, о стажировке, которая начинается у нее через неделю, и Алекс кивала, но думать о будущем означало думать о количестве дней, остававшихся до вечеринки Саймона.

– Я в туалет, – сказала Алекс. – Присмотришь за Кельвином?

Алекс быстро сбегала к своей сумке за обезболивающим – что-то вроде награды, вишенки на торте приятного дня. Она не позволяла себе думать о том, как мало таблеток осталось. На обратном пути она столкнулась с барменом, выходившим из боковой двери.

– Эй, двести двадцать три, – окликнул он Алекс, – нужна дозаправка?

Она присмотрелась к нему повнимательнее. Около сорока, уши обгорели на солнце, глаза дружелюбно прищурены. «Пожизненный бармен», – догадалась она. Чем он занимается в мертвый сезон?

– Может быть, – ответила Алекс. – Но разве у тебя не перерыв?

Он посмотрел на часы:

– Еще одиннадцать минут.

– Восхитительно.

Он рассмеялся:

– О да.

Всегда интересен этот момент, когда открываются новые возможности. Она улыбнулась ему, не отводя взгляда, – часто этого оказывалось достаточно.

– Куришь? – Он достал черный вейп и повертел в пальцах.

– Подымлю немного, – согласилась Алекс.

Алекс последовала за ним через двойные двери, которые распахнулись в переулок. Мусорные баки, стопки картона, аккуратно перевязанные шпагатом. Стойкий запах мусора, не разбавленный океанским воздухом.

Он огляделся:

– Вообще-то давай пойдем ко мне в машину. Если ты не против.

Это был маленький хэтчбек со старой потертой обивкой и кассетной декой, из которой торчал USB-адаптер. На заднем сиденье лежал плотно сложенный гидрокостюм, вывернутый наизнанку.

– Извини, – сказал бармен, смахивая хлам с пассажирского сиденья. Он быстро собрал пустые бутылки из-под воды и забросил их назад.

На зеркале заднего вида на проволочке болталась призма.

Он передал Алекс вейп. Когда она затянулась, кончик загорелся зеленым.

– Спасибо.

– Пустяки, – ответил он, затягиваясь в свою очередь. Он снова предложил ей вейп, прежде чем спрятать его в карман рубашки.

– Ты живешь здесь? – спросила Алекс.

– Не здесь. Минутах в сорока к западу. Без пробок – в тридцати.

– Да, – отозвалась она. – Я тоже не отсюда.

Ни один из них не стал распространяться о том, откуда родом, и это казалось правильным.

– Значит, ты гостья Спенсеров, – сказал он, заполняя паузу. – Славные люди.

– На самом деле я их не знаю, – ответила Алекс. Она не собиралась этого говорить.

Он с любопытством глянул на Алекс:

– Неужели?

Привлекателен ли он? Довольно-таки. Она поерзала на сиденье. Облизнула губы. Все это от него не укрылось. Но наблюдал он за ней как-то отрешенно. Как будто смотрел фильм, который уже видел.

Алекс придвинулась к нему, перегнувшись через центральную консоль. Что она делает? Она же не хочет целоваться с ним, но осознала это, только когда он попытался поцеловать ее, и уткнулась лицом ему в шею, чтобы этого избежать. Он вставил в нее палец, сдвинув в сторону купальник. Это было приятно, неожиданно и приятно.

– Ты вся мокрая, – сказал он.

Она задвигалась навстречу его руке. Изо рта у него не воняло, но он был слишком близко и источал что-то невыносимо человеческое. На левой ключице темнела выпуклая родинка, а глаза слезились. Вблизи она увидела, что он старше, чем ей показалось. Ровесник Саймона.

Каково это – проводить так целые десятилетия? Обслуживая этих людей? Думать об этом было слишком тоскливо.

Алекс перестала двигаться. Момент миновал. Она мягко отвела его руку. Поправила купальник.

Ей нужно вернуться к мальчику. И в любом случае она знает, что будет дальше. И этот человек наверняка тоже знает. Так что почти не имеет значения, произойдет это или нет.

– Ты в порядке? – спросил он.

Алекс пожала плечами. Скрестила ноги и коленом ударилась о переднюю панель, от чего распахнулся бардачок.

– Черт, – миролюбиво сказал бармен. Потянулся и с силой закрыл бардачок. – Эта машина вот-вот развалится.

– По-моему, отличная машина.

Он рассмеялся.

– Нет.