Отель «Тишина» - Аудур Ава Олафсдоттир

бы поджечь, но на это город не дал подрядчику разрешение.

Он берет меня под руку и понижает голос:

— Я слышал, там попадается хорошая мебель. Качественные вещи. Кресло с подставкой для ног.

Я размышляю. Вижу, что головорез смотрится в зеркало, на переносице у него болтается ценник.

— Завтра утром в девять, — говорю я. — Минута в минуту.

Парень из хора

Головорез приходит ровно в девять и ждет в фойе. Четыре пуговицы рубашки расстегнуты, и видна загорелая грудь. Несмотря на пасмурную погоду, он в купленных вчера солнечных очках. Фифи обеспокоен, он вызывается пойти с нами, но я, поблагодарив, отказываюсь от предложения и следую за головорезом.

Склад находится на окраине города. По дороге мой сопровождающий повторяет, что произошло недоразумение. У меня нет настроения что-либо с ним обсуждать. Объясняю, что, пока он в очках, разговора не выйдет.

Он беспрекословно слушается.

— Зовите меня Бинго.

Он открывает большую откатную дверь, и мы видим беспорядочные нагромождения мебели и разных личных вещей.

Целые жизни, думаю я.

— От мин очищено, — роняет он и заходит внутрь.

Склад напоминает смесь оптовой базы, блошиного рынка и подсобки мебельного магазина. На удивление много целых вещей. Кое-что можно починить и снова использовать. Совсем нетрудно выпилить ножки и приделать их к столешнице, отремонтировать другую мебель, это моя стихия.

— Пошел на дрова. — Бинго тычет в ополовиненный комод.

Сказать ему, что не хочу с ним разговаривать? Что буду благодарен, если он помолчит?

Мне нужна мебель на три этажа, начинаю с первого. Нахожу обеденный стол из тика и два кресла, затем иду искать стулья к столу.

— Понадобится грузовик, — говорю я, выбрав еще один стол, настольные лампы и торшеры.

Считаю в уме, сколько нужно кроватей. Стараюсь представить, куда что можно поставить.

Бинго обещает достать грузовик и привести приятеля, чтобы тот подсобил с погрузкой и разгрузкой.

Он помогает передвинуть ближе к двери платяной шкаф и кроватку с реечными бортиками для малыша. Там мы собираем выбранную мебель. Я даю указания, а он молча выполняет. Явно привык подчиняться приказам. Мне удалось найти кровати для всех жителей дома, но матрасы использовать нельзя, их придется доставать где-нибудь в другом месте. Зато Май говорила, что в отеле много старого, но совершенно целого постельного белья и она заберет его в дом. Я хожу между вещей и указываю: это, это и это; вон тот письменный стол, а к нему и стул. Выбираю также несколько велосипедов.

Он поднимает клетку для птиц, и я качаю головой.

— Здесь мебель из квартир, которые бросили бежавшие из страны иностранцы, — поясняет мой провожатый и садится в кресло, положив ноги на стол. Понимаю, что это дорогой антикварный стол, но мне и в голову не приходит сказать об этом. Я просто делаю ему знак встать.

Я высматриваю еще один платяной шкаф и в самой глубине склада замечаю на полу ковер с узорами, под которым явно что-то есть. Приподняв, обнаруживаю банки с краской. Пробежав глазами, понимаю, что они нетронутые.

Бинго наблюдает за мной. Он удивлен.

— Похоже, они перекочевали сюда из магазина стройматериалов или со строительного склада. Жаль, что мы не знали об этом раньше.

Он достает перочинный нож и открывает одну из банок.

Я выбираю банки, а он их тут же открывает.

— Эту, эту и эту, — показываю я, и он ставит их рядом с мебелью.

Потом пытаюсь найти лак.

— Мне нужна наждачная бумага, кисти и лак.

Чтобы на следующей неделе я смог начать шкурить и покрывать лаком полы.

Бинго встает на четвереньки и рыщет в запасах. Шевеля губами, внимательно читает этикетки. Я тем временем замечаю четыре рулона обоев с листьями.

Когда мы собираемся уходить, у самой двери мне на глаза попадается проигрыватель. Он стоит под столом и на первый взгляд цел и невредим. Открываю крышку и проверяю головку. Несмотря на пять лет войны, бомбардировки, расплавленный асфальт и разорванные в клочья тела, игла, похоже, в полном порядке. Оглядываюсь вокруг. Так и есть. Совсем рядом стоит коробка с внушительной коллекцией пластинок. Чего там только нет. К примеру, редкие записи Марии Каллас и Юсси Бьерлинга, «Пляска смерти» Ференца Листа и «Рапсодия на тему Паганини» Рахманинова. А еще диски Дэвида Боуи: «Liza Jane», «Can’t Help Thinking About Me» и «Never Let Me Down». Вынимаю одну пластинку из обложки, она совсем без царапин.

Даю знать своему сопровождающему, что забираю проигрыватель в отель, а он понесет пластинки.

— Завтра вернусь сюда с женщинами.

Пусть сами выберут кухонную утварь и что-нибудь еще из мебели. Интересно, а захотят ли они книжный шкаф?

Бинго относится к поручению очень серьезно и медленно идет передо мной с коробкой в руках. Внимательно смотрит под ноги и ступает осторожно, чтобы доверенные ему пластинки не разбились. Когда мы подходим к отелю, разрешаю ему поставить коробку. Распогодилось, и я замечаю, что у входа установили вазон с цветами.

— До войны я пел в хоре, — неожиданно говорит он, стоя на ступеньках. — Баритон.

Мне на ум приходят слова Май: «Здесь все мужчины убивали».

— Я тоже когда-то пел в хоре. И с женой — бывшей — познакомился в хоре.

Я мог бы добавить: «Тогда меня еще не было».

Но вдруг бы он спросил: «А сейчас, сейчас ты есть?»

Земля, где течет мед

У Фифи новости. Большая радость.

— Пришли первые заказы. Три. Правда, только на следующий месяц.

И это не все: оказывается, через две недели приедут археологи, о которых он мне рассказывал.

— Они подтвердили. И забронировали номера. Дело завертелось.

Он стоит у компьютера в белой рубашке и при галстуке, но в рваных джинсах и кедах.

— Я тут, типа, принарядился.

А еще одна из обитательниц женского дома возьмет на себя готовку, когда в отеле откроется ресторан.

— Это все сестра организовала.

Чтобы отпраздновать хорошие новости, подруга Май варит на гостиничной кухне баранину, и она уже практически готова.

— Хоть какое-то разнообразие. Не только мой гороховый суп.

Парень разворачивает монитор ко мне, и я вижу, что он обновляет сайт отеля, которым, по его словам, последний раз занимались еще до войны.

— Мы делаем упор на купальню и на домашнюю атмосферу в номерах. Как вам?

— Хорошо.

Он сообщает, что хочет кое-то со мной обсудить. Поскольку тетя, видимо, в страну не вернется, они с сестрой подумывают изменить название отеля. У них есть несколько идей.

«Hotel Blue Sky Unlimited», «Небесная лазурь». Нравится? Или «Hotel Paradise Lost», «Потерянный рай».

— А разве «Тишина» не подходит?

Некоторое время все молчат.