Отель «Тишина» - Аудур Ава Олафсдоттир

задом наперед.

— Мне тут пришла мысль принести вам оставшиеся книги. Чтобы не нужно было каждый день спускаться за новой в кладовку.

Он ставит коробку на пол.

— Вы сможете изучить ее в тишине и покое, пока приходите в себя.

Я говорю ему, что мне уже лучше.

Он рассматривает меня с большим сомнением.

— Не похоже.

Фифи вытаскивает из коробки книгу.

— Вот разговорник, чтобы учить язык, который вас, возможно, заинтересовал. Рекомендую. Здесь никто не понимает ваш родной язык, и далеко не все говорят по-английски.

Я открываю книгу и вижу, что она предназначена туристам. Чтобы помочь им в разных ситуациях. Сделать заказ в ресторане, купить билет на поезд или марки на почту, спросить, как пройти. Произношение дано в скобках после каждого предложения. Листаю. Отдельная глава под названием «В трудных ситуациях». Там есть такое предложение:

Я заблудился. Как мне вернуться в отель?

Или:

Подождите минуту, я поищу в разговорнике.

Листаю дальше, и на самом верху следующей страницы написано:

Мне жаль, но это недоразумение.

В самом конце глава «Вещи, которые иногда теряют». Там довольно длинный список:

Плащ

Перчатки

Шарф

Зонт

Очки

Обручальное кольцо

Паспорт

Ручка

Отвертка

И ничего о самом человеке, думаю я.

Я вполне мог бы учить по пять фраз в день. Через неделю в моем лексиконе было бы уже семьдесят предложений. А сколько слов нужно, чтобы выжить?

Я так и слышу маму: «Слова можно неправильно понять по-разному. Возьмем, к примеру, твоего папу».

Фифи говорит, что навел справки и никто не признается, что напал на меня.

— Люди думали, что вы работаете на Уильяма. Объяснения запутанные и противоречивые. Упоминали также женщин, которым вы делаете ремонт. Бесплатно. Кое-кто недоволен и на днях мне на это намекнул. Они считают, что это несправедливо, — повторяет он.

Наконец, он слышал, что я разозлил напавшего тем, что при встрече посмотрел ему в глаза.

— У нас здесь так не делают.

— А у нас делают, — говорю я. — Мы смотрим в глаза людям, которых встречаем на улице. А как иначе узнать, нужно ли здороваться.

Прежде чем уйти, Фифи вынимает из нагрудного кармана своей клетчатой рубашки солнечные очки.

— Они со склада, — поясняет он, протягивая их мне. — Совсем новые. Я их только примерил. На них даже ценник сохранился. «Пилот», — добавляет он. — Не будет видно подбитого глаза.

Мнется.

— Я больше не могу читать книги. В детстве много читал, но во время войны перестал.

Все еще мнется.

— Достаточно одного предложения, чтобы взорвать деревню. Двух, чтобы уничтожить мир.

Он не говорит: я видел отца с простреленной головой и мой племянник родился в пыльном подвале.

Фифи поправляет бейсболку.

И еще одно. В купальне осталось четыре коробки с плиткой, и ему пришло в голову, что их можно использовать в доме, который я ремонтирую для женщин.

— Этот дом также и для тебя, — поправляю я его. — И для Адама.

— Да, который вы ремонтируете для женщин, меня и Адама.

Я все еще жив.

Я все еще здесь

Открываю дневник и бегло перелистываю плотно исписанные страницы, пока не дохожу до пустых в самом конце. Оставляю одну после последней записи, сделанной двадцать семь лет назад: Она меня переживет. Потом тянусь за ручкой с логотипом «Тишина» и в верхнем углу ставлю дату: 29 мая. Затем: Для Лотос.

Я знаю, что у меня в распоряжении больше букв, чем во многих других языках.

Начинаю с двух предложений:

Я все еще жив.

Я все еще здесь.

Затем добавляю ко второму:

Я пытаюсь понять почему.

Что я могу еще написать? Нужно ли рассказать о том, что не сплю по ночам, о черных деревьях на фоне черного неба, что луна здесь больше, чем дома, что я рассматриваю себя в зеркале? Что половину из съеденного здесь прежде никогда не пробовал?

Подумав немного, продолжаю:

Вода красная, словно в ванне полоскали окровавленную рубашку.

Целых восемь слов.

Прибавляю еще два:

Все пыльно-серое.

А потом еще целое предложение:

Вчера на ужин были большие картофелины с мясом (как твоя бабушка варит с гуляшом), выращенные там, где нет мин.

И последнее:

Не хватает гаек.

Вычеркиваю:

Не хватает гаек.

Опускаю второстепенные подробности.

Вдруг в дверях появляется Май и спрашивает, что я пишу.

— Сочиняешь историю?

— Можно и так сказать.

— И что в ней будет?

— Я еще не всё придумал.

— Кто-нибудь умрет?

— Только старики.

— Ладно.

Май откладывает в сторону полотенце.

— Я больше не боюсь ночи, — говорит она, закрывая дверь за собой.

Жду, что мир обретет форму

Фифи сообщает, что меня в фойе спрашивают.

Пришел владелец ресторана вместе с тем самым головорезом. Они расположились у стойки с солнечными очками. Замечаю также, что со вчерашнего дня в магазинчике прибавился надувной тигр.

— Произошло недоразумение, — первые слова ресторатора.

Головорез молчит. На нем кожаная куртка, под ней рубашка с рисунком, в одном ухе серьга.

Ресторатор подталкивает его вперед и продолжает:

— Он говорит, что ему жаль.

На угрюмом лице головореза ни тени раскаяния.

— Он больше не будет.

— Спасибо и на этом.

— Он хочет кое-что показать. Тебе нужно пойти с ним.

Пойти с бандитом? По извилистым проулкам?

— Я не в настроении.

— Ты не пожалеешь. Он хочет сгладить недоразумение.

— Мне не интересно. — И добавляю, что занят.

Это правда. Я читаю биографию «Дороти Паркер. Что это за чертовщина?».

— Он хочет помочь с мебелью для дома, который ты ремонтируешь. Ты же говорил, что у женщин нет мебели.

Думаю. Нужно обставить трехэтажный дом для семи женщин, трех детей и одного брата.

— Что ты на это скажешь?

— Ничего.

— Но ты ведь готов подумать?

Владелец ресторана отводит меня к камину. Мы стоим у лесного пейзажа, точнее, под ним, с этой точки свет на холст падает по-другому, и я замечаю, что деревья на переднем плане увядшие.

— Ты показал себя настоящим мужиком, — говорит он, положив мне руку на плечо. Кивает в сторону головореза. Тот занят примеркой очков. Фифи следит за ним, но и нас не выпускает из поля зрения. — Он сказал, что ты не испугался.

Стараюсь решать быстро.

— Человек должен уметь прощать, — произносит ресторатор и добавляет, что речь идет о забитом мебелью складе, который готовят под снос, чтобы освободить площадку под фармацевтический завод. Он по случаю знаком с ведущим подрядчиком. Мебель свозили отовсюду, из-под завалов или из покинутых жителями домов. Там можно найти целые или почти целые предметы.

— Моему приятелю нужно избавиться от вещей до приезда бульдозеров. Так что можешь забирать все, что захочешь.

Конечно, быстрее было