Обо всем и ни о чем - Хосроу Шахани
– Из-за меня?
– А из-за кого же? Из-за меня, что ли?
Его возбуждение передалось мне. Видимо, действительно, что-то произошло, не зря же он так сильно взволнован. Но, с другой стороны, я ведь ничего предосудительного не делаю. Сижу себе тихо дома, заперев от страха перед ураганом окна и двери.
– А что же все-таки случилось? – спросил я.
– Что случилось?! Уполномоченные губернатора ходят по базару, собирают среди торговцев подписи и стряпают на тебя дело!
– Дело… на меня? А что я такого сделал?
– Подумай сам! Пораскинь мозгами! Что тебе, болван, за дело до того, какая погода в этом городе – беспросветный мрак кругом или яркое солнце?
Он произносил какие-то знакомые фразы. Где я слышал все это? Что бы это все могло значить?
– В чем, собственно, меня обвиняют?
– Знай, что составлена длиннющая петиция и все твои сограждане подписываются под ней. В ней говорится, что в нашем городе вообще никогда не дует ветер, что благодаря неустанным заботам господ губернатора, председателя муниципалитета и уважаемых начальников отделов наш город по своей чистоте и порядку не имеет себе равных. И тот, кто утверждает обратное, – предатель и враг. И все подписавшиеся требуют его немедленного привлечения к суду.
– То есть ты хочешь сказать, что все жители города требуют моего наказания?
– А что им остается делать? Мне самому тоже пришлось подписаться – другого выхода не было.
Я схватился за голову и стал мучительно думать, как найти выход из создавшегося положения.
– Ты где-нибудь о чем-нибудь болтал? – спросил мой друг.
– Нет! Разве в этом городе можно что-то болтать? Здесь от страха перед ураганом никто не решается рот раскрыть.
– Не писал ли ты кому-нибудь писем или открыток?
– Я постоянно пишу, – ответил я. – Но какое отношение имеет моя переписка к этим событиям?
– Не писал ли ты в этих письмах, что в городе свирепствует ураган, что жители задыхаются от пыли и песка?
– Да, в одном письме другу писал.
– Вот дурачок! Теперь сам расхлебывай кашу, которую заварил. Это письмо как раз и попало в руки соответствующих органов, потом было переслано господину губернатору с требованием немедленного принятия мер. Теперь ты понимаешь, почему против тебя возбуждается дело?
– Что же ты мне посоветуешь? – дрожащим голосом спросил я.
– Не знаю, сам решай!
– Ну что же, – сказал я, – выходит, что, когда дует ветер, надо говорить, что ветра нет. Так, что ли?
На следующее утро за мной пришли двое в штатском и отвели к губернатору. Господин губернатор восседал во главе стола, по обе стороны от него разместились господа начальники полиции, жандармерии, отделов юстиции, финансов, просвещения, почты и телеграфа. Остальные руководители учреждений расположились здесь же, несколько поодаль от них… Присутствовали также наиболее уважаемые жители города. В комнате стояла гробовая тишина.
Господин губернатор жестом пригласил меня подойти поближе, вынул из папки какой-то листок и, протянув его мне, скомандовал:
– Возьми это письмо и прочитай его вслух!
Я узнал свой почерк. Это было письмо, посланное мной недавно другу. Как оно попало в руки соответствующих органов, для меня до сих пор остается загадкой. Я начал дрожащим голосом читать письмо и наконец дошел до места, где было написано: «Не пожелаю и врагу своему жить в этом городе. Из-за этого проклятого урагана все ходят, зажмурив глаза, и никто не решается посмотреть вокруг или раскрыть рот и что-либо промолвить».
Тут господин губернатор подскочил и неистово закричал:
– Эй ты, такой-сякой! Скажи нам, кто только что читал вслух это письмо?
– Ваш покорный слуга, – ответил я.
– Как же ты смел, негодяй, утверждать, что в этом городе якобы никто не решается раскрыть рот?!
– Простите, господин.
– Что значит «простите»?! Скажи, ты видишь перед собой своих сограждан или ты слепой?!
– Вижу, господин.
– Как же ты смел, дурак, писать, что в этом городе никто не решается открыть глаза?!
– Простите, господин.
– Скажи на милость, здесь ветрено?
– Нет, господин… но…
– Что «но»?!
Я взглянул в окно. С улицы доносилось страшное завывание ветра, из-за пыли не было видно ни зги. Но в это время взгляд мой упал на начальника полиции, который от злости грыз свой длинный ус.
– Ну… говори же, что «но»?!
– Ничего, ваше превосходительство.
– Так ветрено или нет?!
– Нет, господин.
– Почему же ты написал, что у нас всегда бушует ветер?!
– Простите, ваше превосходительство. Больше никогда не буду писать никаких писем, господин… На этот раз простите меня, извините.
– Что?! После того как ты оклеветал всех нас, свел на нет все наши заслуги, подорвал наш авторитет в глазах начальника, после всего этого изволишь просить прощения?!
Головы присутствующих закачались, словно у марионеток, подтверждая свое согласие с высказываниями господина губернатора.
– Ты видишь эту карту? – спросил губернатор, повернув свою короткую жирную шею в сторону висящей на стене карты.
– Вижу, господин.
– Как ты думаешь, что это за карта?
– Мне кажется, что это карта нашего города.
– Посмотри на нее внимательно и скажи, что ты там видишь по краям?
– По краям ее нарисованы сосны, ели и другая растительность.
– А знаешь ли ты, что все это значит?
– Нет… Откуда же мне знать, ваше превосходительство?
– Это карта запланированных лесонасаждений. Они и должны будут преградить дорогу урагану. Понял ли ты это, дурак?
– Да, ваше превосходительство, понял.
– Ну а если ты все так хорошо понял, зачем же написал это письмо?
– По глупости, ваше превосходительство. Это я писал до разработки плана лесонасаждений.
Господин губернатор положил передо мной перо и бумагу.
– Изложи все это письменно! – скомандовал он. – «Наш город в результате неустанных забот господина губернатора и других ответственных лиц, – диктовал господин губернатор, – стал самым чистым, самым красивым городом земного шара. Благодаря усилиям вышеупомянутых господ вокруг города произведены зеленые насаждения и созданы специальные ветроотводные туннели. Поэтому здесь, кроме приятного весеннего дуновения, никаких ветров и ураганов не бывает».
– Написал?
– Да, господин.
– Теперь подпиши!
– Слушаюсь, господин!
– А теперь в присутствии всех господ и сограждан громким голосом повторяй за мной: «Долой предателей и подлых наймитов!»
– Долой предателей и подлых наймитов!
– Да здравствуют истинные попечители и отцы нашего города!
– …истинные попечители и отцы нашего города!
Затем господин губернатор, обратясь к секретарю собрания, продиктовал ему следующее решение собрания: «Поскольку обвиняемый при свидетелях признался в том, что письмо было написано им специально, чтобы опорочить перед лицом компетентных органов истинных благодетелей города, то в соответствии с пунктом «б» параграфа двенадцатого статьи 247 966 закона об ответственности за злостную клевету… но, учитывая чистосердечное раскаяние обвиняемого и
