Горькая истина - Шанора Уильямс

Когда я очнулась, во рту было сухо и липко, на языке ощущался сладковатый привкус. На лицо упала полоска света, и я издала стон. За окном было темно, свет проникал из приоткрытой двери ванной.

Несколько минут ушли на то, чтобы вспомнить все: лаунж-бар, арбузный коктейль, Доминика.

Я ахнула и села на огромной кровати. От малейшего движения голова болезненно пульсировала, болело и между ног, и в заднем проходе. А потом я вспомнила, как приехала в этот дом. Выпила яблочный сок. Сначала сверху был Доминик, а потом кто-то другой. Какой-то мужчина. Но кто?..

Я сказала Доминику, что не могу с ним переспать, хотела уйти, а потом пришел кто-то еще, и я отключилась.

Когда я слезала с кровати, моя нижняя губа дрожала. Я была голой, но не помнила, кто и как меня раздевал. Платье валялось на полу, я подняла его, торопливо натянула и обвела взглядом комнату в поисках сумки.

Заметив, что кто-то сидит в углу за приставным столиком, я испуганно вздрогнула.

Доминик. Без рубашки, в одних черных спортивных штанах. Он смотрел на меня, словно охотник на добычу.

– Дом… – выговорила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Даже в темной комнате было видно, как мрачен и серьезен его взгляд. От такой перемены мне стало страшно. Куда подевался улыбчивый искрометный собеседник, с которым я сидела в баре? Где его чувство юмора и обаяние?

– Что ты здесь делаешь? Почему сидишь в темноте?

– Ждал, когда ты проснешься.

Доминик держал в руке что-то длинное, тонкое, серебристое. Потянувшись к лампе на тумбочке, я нажала выключатель и увидела, что это авторучка. На столике перед Домиником лежала тонкая стопка бумажных листов.

– Ты должна расписаться, – объявил Доминик, указывая концом ручки на бумаги.

Его голос звучал безжизненно. Ноль эмоций, ни тени сочувствия. Меня пробрала дрожь.

– Где?

Дом пододвинул ко мне стопку, и, вся съежившись, я опасливо приблизилась к столику. Идти было больно. Я едва не плакала, так у меня болела задница. Я ни разу в жизни ничего подобного не испытывала. На верхнем листе мне сразу бросился в глаза напечатанный жирным шрифтом заголовок: «Соглашение о неразглашении».

– Это что, черт возьми, такое? – спросила я.

– Документ, который ты должна подписать. Не знаю, известно тебе об этом или нет, но скоро в моей жизни будут происходить масштабные события. Я не могу позволить себе отвлекаться на всякие мелочи.

Доминик положил ручку на документ, а я недобро прищурилась:

– Мелочи?! Ты что несешь, Доминик? Ты накачал меня какой-то дрянью и позвал черт знает кого, а этот подонок меня изнасиловал!

– Не ори! – Это был приказ, и в голосе Дома прозвучала угроза.

– Не смей затыкать мне рот, козел! Где моя сумка? Я ухожу!

Доминик молча смотрел на меня, потом встал со стула и обогнул столик. Я попятилась, а Дом выдвинул верхний ящик комода. Я точно помнила, что не клала туда сумку. Похоже, Доминик нарочно ее спрятал, чтобы, очнувшись, я не могла сбежать и была вынуждена обратиться к нему.

Достав сумку из ящика, Дом вернулся за столик и положил ее себе на колени.

– Сумку получишь, когда подпишешь бумаги, – объявил он.

– Я не стану подписывать это дерьмо! – выпалила я.

– Черт, так и знал, что с тобой будут проблемы. Как будто мы снова в школе. Как же ты меня бесишь! – Доминик зажал пальцами переносицу и покачал головой. – Бринн, тебе что, расписаться трудно? Поставишь подпись – заплачу тебе пятьдесят тысяч долларов, и разбежимся. А про эту ночь забудем.

Услышав о пятидесяти тысячах, я примолкла. Я вспомнила вечер в ресторане «Франко» – как Доминик мне улыбался, как старался расположить меня к себе. А напротив него сидел Джон, и тогда казалось, будто этому мужчине нет до меня ни малейшего дела. О чем они договорились, когда я ушла? Наверное, Джон расспросил обо мне, а потом подговорил Дома заманить меня в ловушку и напоить, чтобы со мной можно было делать что вздумается? Зачем я им вообще понадобилась? Мне им предложить нечего. Я ведь простая официантка.

Нервно сглотнув, я вспомнила, как Доминик назвал одно имя, прежде чем я вырубилась.

– Реба, – прошептала я. – Кто такая Реба?

Доминик состроил гримасу:

– Не забивай себе голову.

– Ничего подписывать не буду, – повторила я. – Я ведь даже не знаю, что это за документ.

– Соглашение необходимо, чтобы защитить меня и третьи стороны на случай, если начнешь трепаться на каждом углу о том, что сегодня случилось.

– Еще как начну, подонок. Прямиком в полицию пойду. – На глаза мне навернулись слезы, но я сдерживалась изо всех сил, лишь бы не расплакаться при этом мерзавце. – Отдай сумку, и я уйду, – потребовала я.

– Сначала подпиши бумаги.

– Твоя жена в курсе, что ты накачиваешь женщин наркотиками, подкладываешь их под насильников, а потом швыряешь им в лицо пятьдесят штук и отмазываешься подпиской о неразглашении?

Его спокойствие на миг поколебалось. Губы дрогнули, взгляд стал жестче. Упоминание о жене задело его за живое. Хорошо.

– Подпиши, – повторил он.

– Да пошел ты! – рявкнула я. – Ты кем себя возомнил, Господом Богом? Думаешь, если у тебя кое-какие деньги завелись, ты можешь делать что хочешь и с кем хочешь? Не знаю, что ты там воображаешь о себе, Доминик, но я не позволю, чтобы ты вытирал о меня ноги!

– Ты сама хотела провести со мной ночь, Бринн. В бар я тебя насильно не тащил, пить со мной не заставлял. От продолжения вечера ты отказываться не стала. Свидетелей полным-полно, они с готовностью подтвердят, что так оно и было. В полиции говори что угодно, вот только несколько часов назад все видели совсем другое.

У меня пересохло в горле, колени подкашивались. Больше всего мне хотелось разрыдаться. Доминик прав, прав во всем. Я ведь даже Шавонн сказала, что у меня свидание. Нас видели официантки, бармены, другой персонал. Даже портье в лобби отеля. Доминик подошел к нему и сказал пару слов, перед тем как мы уехали.

– Почему ты так со мной поступил? – хрипло выкрикнула я. – За что? Этот мужчина, Доминик… Он… А ты просто стоял и смотрел!

– Ничего особенного не случилось, ты ведь и раньше все это делала. Не принимай на свой счет, Бринн.

– То, чем ты меня накачал, до сих пор у меня в организме, – напомнила я. – Эта дрянь, которую ты подмешал мне в сок. Прямо сейчас сдам анализы.

– Ты никуда не пойдешь, пока не подпишешь соглашение, – даже не с вызовом, а с угрозой парировал Доминик.

По