На запад, с жирафами! - Линда Рутледж

бы обнимать их огромные головы. Но мне оставалось только держаться крепче, пока Старик вез нас вперед, к очередному изгибу серпантина.

На живописной развилке, такой узкой, что тягач едва на ней уместился, Старик затормозил и спрыгнул с водительского сиденья, чтобы перевести дыхание. Я тоже соскочил на землю, но первым делом кинулся в кусты: мочевой пузырь так и распирало от перевозбуждения. Когда я справил дела и наконец застегнул тугие пуговицы на новых брюках, «паккард» нагнал нас. Машина поравнялась со мной, я поймал взгляд Рыжика, а потом она унеслась вперед.

— Поехали, — скомандовал Старик, уже усевшийся на пассажирское место. — Надо мне проверить, как там ее нога, но не здесь.

Я торопливо плюхнулся за руль и вывел тягач на дорогу. Путь еще не окончен. Мало того что нам опять предстояло ехать в гору, так еще и дождик зарядил.

— Между горными пиками есть небольшая база отдыха с парковкой. Два-три участка серпантина — и мы на месте…

Стараясь двигаться неспешно и осторожно по влажной от дождя дороге, я преодолел первый поворот, а потом и второй. Впереди показалась поляна. Но не успели мы к ней приблизиться, как по обеим сторонам дороги я разглядел целую ватагу ребят с лопатами. Заметив их, Старик саданул кулаком по щитку, да так громко, что я аж подпрыгнул. Его губы тронула улыбка.

— Бог ты мой, да это же ГКООС! Они по указке УПСР нам почти весь зоопарк отстроили! Ребята с лопатами состоят в Гражданском корпусе охраны окружающей среды, — пояснил он. — Именно они проводят в жизнь программу Рузвельта по борьбе с Великой депрессией, наравне с Управлением промышленно-строительными работами общественного назначения, привлекающим безработных к строительству различных объектов по всей стране.

Рабочие, которые были немногим старше меня, обкладывали дорогу, ведущую на парковку, камнями и бревнами, а еще одна группа подрезала ветки деревьям и разравнивала землю. Лопаты блестели в слабых лучах солнца, пробивавшихся на поляну сквозь облака. На этой части дороги движение ограничили из-за работ, но сигнальщик, казалось, позабыл о своих обязанностях, уввдев жирафов. А вскоре то же самое случилось и со всеми рабочими. Стоило им заметить наших пассажиров, как лопаты сразу замирали в воздухе, одна за другой, точно по волшебству. Работники толкали локтями соседей и шумно ахали.

Мы обогнули их и заехали на стоянку. Домики и деревянные столы для пикников тут были такими новыми, что в воздухе даже ощущался запах све-жесрубленного дерева. Жирафы высунули головы и начали старательно принюхиваться.

Я остановил тягач под раскидистым деревом неподалеку от базы отдыха. Дождь усилился, а тучи потемнели. Работники с лопатами зашагали в нашу сторону. Мы быстро проверили, что к чему. Я осмотрел вагончик, а Старик — рану на ноге Красавицы. Как по мне, мы еще легко отделались после такой безумной поездочки, но на губах Старика не было и тени улыбки.

Вагончик окружила плотная толпа рабочих. Лица у них были скуластые и смуглые, кто-то был одет в хаки, кто-то — в джинсы, кто-то и вовсе снял майку, некоторые были в шляпах, и каждый что-нибудь да держал в руках: лопату, кирку, молоток. Старик сделал мне знак поднять крышу вагончика, чтобы жирафы могли полакомиться листвой в тени деревьев на потеху зрителям. Я забрался наверх и оттуда увидел такое, что на миг позабыл о своем задании. У подножия горы раскинулась в лучах солнца долина Шенандоа. Такой густой, яркой зелени я не видывал за всю свою техасскую жизнь. Примерно так, пожалуй, представлял себе рай фермер, пострадавший от Пыльного ковша. Примерно так должна выглядеть в его мечтах Калифорния.

— Малец, крышу подними! — крикнул мне снизу Старик.

С трудом отведя взгляд от долины, я откинул крышу, но спрыгивать на землю не спешил, рассудив, что надо еще успокоить жирафов. Однако они обошлись и без моей помощи.

Несмотря на весь ужас, который нам пришлось пережить, — а может, и благодаря ему, — они уже вовсю глазели на зевак, очаровательно покачивая длинными шеями.

Толпа шумно поприветствовала диковинных зверей, а я заметил вспышку камеры. А потом разглядел и Рыжика. Она проворно выхватывала из сумки, висевшей у нее на плече, всё новые и новые одноразовые лампочки-вспышки, чтобы рассеять дождливый полумрак.

Щелк. Щелк. Щелк.

Заметив рыжеволосую красотку, толпа рабочих начала смыкаться вокруг нее все теснее и теснее, пока не подошла слишком уж близко — по моим меркам. Я соскочил на землю, растолкал ребят и встал напротив девушки, широко раскинув руки. Я был готов к недовольству толпы. Но вместо этого на меня накинулась Рыжик.

— Что ты вытворяешь? — прошипела она.

— Ты же сказала, тебе нужна моя помощь, — напомнил я.

Она уставилась на меня, и взгляду нее был почти такой же пламенный, как и цвет волос.

— Мы так не договаривались! Меня спасать не нужно!

— Ладно-ладно! — процедил я и отошел в сторону.

Толпа снова сомкнулась вокруг нее, да так быстро, что я даже потерял Рыжика из виду. Я уже подумывал снова всех растолкать — и пусть себе говорит, что хочет, — когда услышал вой сирены, а вскоре к нам подъехал полицейский штата на мотоцикле с кожаным кофром, прикрепленным к сиденью. На голове у него была шляпа — такие часто можно увидеть у конных полицейских, — а на ногах высокие сапоги. Полицейский притормозил у края толпы и спрыгнул на землю. Рабочие расступились, и он направился прямиком к Старику, даже не удостоив жирафов взглядом. А когда проходил мимо Рыжика, та отшатнулась — да что там, отошла в сторонку, что меня удивило. Одна только полицейская шляпа стоила того, чтобы ее сфотографировали.

Обменявшись с полицейским несколькими фразами, Старик сделал мне знак, что пора уезжать. Я оглянулся, высматривая Рыжика. В толпе я ее не нашел, но когда, повинуясь внезапному чувству, обернулся к дороге, то увидел промельк зеленого «паккарда», уезжавшего прочь.

Спустя несколько минут мы вернулись на Скайлайн-Драйв. Полицейский ехал следом, включив все фары, — не иначе по настоянию Старика. Еще несколько поворотов — и мы выехали из дождевой полосы; я задышал легче, хотя так и не пришел в себя после всего пережитого. Мы спустились в долину и попрощались с горами близ городка Лурей. Там же полицейский, дружелюбно помахав нам, развернулся и уехал восвояси по Скайлайн-Драйв.

Мы сделали остановку у первого же придорожного магазинчика — обшитого вагонкой домика с крохотной бензоколонкой с единственным насосом. Напротив домика стоял какой-то тип в поношенной одежде и широкополой шляпе, сплетенной из тонких веточек с листиками, — видимо, из местных — и привязывал навьюченного мула.