Георгий Венус - Война и люди (Семнадцать месяцев с дроздовцами)

- Здорово, барбосы! - крикнул он, входя во двор белого домика, в тени которого мы сидели.- Ну как?.. Капитан, рапортуйте!..

Штабс-капитан приподнялся.

- Да не так, вашу мать за ухо!.. Капитан, учитесь! - И, вытянувшись, поручик Ауэ поднял к козырьку руку.

- Так вот! Слышишь, капитан? "В 6-й интернациональной происшествий никаких не случилось. Поручик-хохол надел на ум чехол. Всем надоел. Черт бы его заел!"

Мы улыбнулись.

- ..."Кацап-бородач, подпоручик по недоразумению и герой по духу, проблем гражданской войны еще не решил. Немец-перец-колбаса, как вечный должник матери-России, до сего дня еще служит ей верой и правдой. Бравый эллин, он же Карнаоппулло - шашка до пола... пьет по ночам комиссарскую кровь и, чтоб было слаще, заедает карамелью..."

- Поручик! - вскочил с крыльца штабс-капитан Карнаоппулло.

- Не дружен с маткою-правдою? Ну ладно, ладно!.. Отпусти усы, будет!.. А ну, барбосы, не спеть ли нам?..

И вдруг, закинув голову, он запел, неожиданно тихо и мягко:

Не осенний мел-кий дож-ди-чек...

Подошел связной.

А вечером наша рота пошла в заставу.

Полевой караул лежал за холмиком. Мне было холодно, и я залез под шинель. В стороне беседовали два солдата.

- И-и, боже мой! Где там! Да я ведь о хлебной разверстке сказывал!..

Второй голос был глуше. Он тонул в тишине, и разобрать его было трудно.

- Да все одно это!.. Что хлеб, что корова...

- А у кадетов, думаешь, как?..- вклинился в разговор третий голос.- За пуд - две ихних тысячи... А на кой они нужны, эти две тысячи! Ребятам разве?.. Кораблики складывать?.. А насчет повинности слыхал я давеча, будто б у отца-матери не явившихся по мобилизации всё что ни есть забирают. Специально и отряд такой ходит, карательный, что ли...

- Слыхал я про это... Как же!.. Нам о карательных политрук еще разъяснял...

Рука моя отекла, и я повернулся на другой бок. Разговор оборвался.

Часовым стоял Галицкий. Подчаском - Кишечников, красноармеец, взятый в плен вместе с Ершовым.

- Здесь, господин поручик, можно сказать, и спокойной минуты нету! обернулся ко мне Галицкий, когда я пошел проверять посты.- Вот прислушайтесь, дело какое!.. Не то ползет... не то ветер...

Я сделал шаг вперед и притаил дыхание.

...Ветер в поле играл кукурузой. Листья кукурузы шуршали.

- Не трусь, Галицкий!.. Никто не ползет... Галицкий вновь опустился на колени и, подняв винтовку, обнял ее обеими руками.

- Как служил я у красных, господин поручик, говорили, что и мир скоро будет. Как, не слышно теперь? - спросил вдруг подчасок, высовывая голову из-за кукурузы.

- Нет, Кишечников, не слышно что-то!

...Звезды в небе бледнели. Стало еще холодней.

Серебристые, ровные волны бежали по степи. Взбегая на холмики, они, кувырнувшись, срывались вниз и бежали дальше, играя опять то серебром, то зеленою, быстро расползающейся по всему полю тенью.

- И чего не едут!..

Ротный то и дело подымался и смотрел перед собой.

- Ей-богу, этот поручик Науменко что твоя рязанская баба!..

Прошло минут пять. Потом еще пять...

- Идет! - сказал наконец ротный, приподнялся и взбросил на ремень винтовку.

- Да еще с прибылью, кажется!..- воскликнул поручик Скворцов.Э-ге-ге!.. Двух товарищей ведет... А ну-с, узнаем про дела совдепские!..

Но допросить перебежчиков не удалось. Полк уже выступал из имения, и ротный спешил на подводы.

Я сидел на подводе подпоручика Морозова. Поручик Науменко шел возле нас.

- А там - неладно, ей-богу!.. Уж я понимаю!.. Да вы послушайте только...- Он говорил быстро. Очевидно, торопился еще и к поручику Скворцову.- И ей-богу, все потому только, что между прочим это делается... Ведь на подводах их допрашивали. Сперва поручик Ауэ одного, потом его же капитан Карнаоппулло, а поручик - другого. И вот здесь-то вся их каша и всплыла... Один говорит: сорок второй советской дивизии, и давно уже здесь. Другой: с двадцать восьмой, говорит, вышли, и совсем только недавно... Один...- Поручик Науменко споткнулся о камень.- Фу, черт!.. Один... Сейчас, поручик Скворцов!.. Сейчас я! - Поручик Науменко вновь обернулся к нам: Ну и вот... Один говорит...

Минут через пять он шел уже возле подводы поручика Скворцова.

- ...говорит. Ну а другой... Один... а другой...

- При-ва-а-ал!..- поплыло наконец от подводы к подводе.

Оба перебежчика сидели на последней подводе ротного обоза. Один из них был широкоплечий, рослый парень с красным, изрытым оспой лицом.

- Стало быть, не мог больше... Вот почему!.. Невмоготу стало...рассказывал он собравшимся возле него солдатам.- Сперва это Юденич на Петроград гонял. Потом на Колчака ходили. Теперь на вас - на барона Врангеля пошли... Не ушел бы - гляди! - и на Польщу погнали б!..

- Че-реш-ни!.. Господин поручик!..

- Господин поручик, идите!..- кричали где-то далеко солдаты 3-го взвода.

Через улицу, с топором в руке, прошел поручик Скворцов.

Второй красноармеец исподлобья посмотрел на него и отвернулся.

И вдруг за деревней раздалась беспорядочная ружейная стрельба.

Мы уже выходили за деревню.

- Господин поручик, господин капитан Карнаоппулло приказали вам доложить, что они оставили Кишечникова при себе.

- Зачем это?

Стрельба за деревней все учащалась.

- Часовым к перебежчикам,- ответил Галицкий, на ходу занимая свое место во взводе.

...Выйдя за деревню, 6-я рота рассыпалась в цепь.

* * *

Было очень жарко. С лица струился пот.

- Давно уж не гнали так!.. Что?..

- Жаль, говорю, что конница не подоспела... Не ушли бы!..

...Маленькие, белые домики какого-то хутора, к которому, уже под вечер, вышли наши цепи, дружной семьей спускались к оврагу. Овраг огибал хутор, за хутором упирался в плоский, осевший во все стороны холм. Над холмом зеленели сады небольшого поместья.

- Квартирьеры на хутор не пойдут,- объявил ротный.- Мы только обождем подводы и сразу же двинемся дальше. Садись и закуривай!..

...Прошла подзода с ранеными. За ней вторая. Шедшая в резерве 8-я рота построилась и с песнями прошла мимо нас на северную окраину хутора занимать позицию. Вдоль рва, уже далеко в степи, куда-то шел поручик Скворцов, получивший у ротного разрешение на полчаса отлучиться из роты.

А вокруг и около нас опять уже скользили и кружились легкие кустики перекати-поле...

- Пыли-то!..- сказал поручик Ауэ, указывая вдаль.

Вдали медленно шел наш обоз. Обоз был разбит по-батальонно и казался издали четырьмя ползущими друг за другом поездами, над которыми клубился низкий, тяжелый дым.

- Пыли-то?.. А?..- повторил ротный, потом отвернулся, вынул часы и выругался: - ...твою барбосову мать! Полчаса называется!.. Видно, чай пьет!.. Извольте вот офицерскому слову верить!..

На небо, все еще синее, набежали желтые тучи. Обоз подходил все ближе и ближе.

...Наконец, с каким-то небольшим свертком под мышкой, вернулся и поручик Скворцов.

- Да!

- Не да, а так точно!..

Штабс-капитан Карнаоппулло удивленно посмотрел на ротного.

- Но, поручик...

- Извольте молчать!..

- Но позвольте...

- Молчать!..- И, быстро обернувшись, ротный стал кричать уже на обоз: - Там!.. Не болтаться!.. Выезжай!.. Выезжай, говорю, вашу в три бога мать!.. Поручик!.. Поручик Науменко... вашу мать, да следите за порядком, мать вашу... Под-по-ру-чик Мо-ро-зов!..

Обоз выровнялся и пошел вдоль дороги, на все лады скрипя несмазанными колесами. Тронулась и моя подвода.

- Но, поручик, ведь перебежчики...- вновь, уже сквозь треск колес, услыхал я растерянный голос штабс-капитана.

- К матери с твоими перебежчиками!.. А Кишечников, а?.. А?.. А?..

Очевидно, желая отделаться шуткой, штабс-капитан Карнаоппулло вдруг прищурил глаза и задергал подбородком:

- Бэ!.. Бэ!.. Бэ!..- засмеялся он деланно. На мгновенье ротный опешил. В это самое время моя подвода как раз поравнялась с ними.

- За... за... зар-раза!..- вдруг дико закричал ротный.- Стой!.. Стой, твою...

Я быстро отвернулся и в тот же момент услыхал короткий, глухой удар. Очевидно, ротный ударил кулаком капитана.

Мой подводчик стегнул лошадей. Лошади рванули.

- Не напирай!..- кричали с подводы перед нами...

- ...а когда он, не допив молока, выбежал из хаты, того уже и след простыл...

- В гражданской войне всё опять и опять повторяется!..

- Не велика у ней, знать, фантазия! - перебил поручика Науменко подпоручик Морозов.- Ведь это же почти что прошлогодняя история с этим...как его? - с Ленцем... Помнишь?..

Мы въезжали на холм за оврагом.

Над забором поместья свисали тяжелые ветви черешен.

С подвод 3-го взвода быстро повскакали солдаты.

- Назад!..

Узнав голос поручика Скворцова, я удивленно обернулся. Балансируя, поручик Скворцов стоял на подводе.

- Назад! - кричал он.- Ершов! Тыкин! Подойко!.. По подводам! По по-д-во-дам!..

- Неслыханно, господа! И что за добрая муха его укусила! - сказал, не менее меня удивленный, подпоручик Морозов.- А?.. Что за черт!.. Из Савла да в Павла!..

Ершов, Тыкин и Подойко, звеня котелками, уже бежали назад к подводам.