Бернаут - Виктория Юрьевна Побединская

волосы цвета растопленного меда, то девчонка была бы похожа на сказочную эльфийку. И у меня возник лишь один вопрос: что такая, как она, забыла в пустыне, на отшибе жизни, в месте, полном парней?

– Она здесь с кем-то, как и я? – чуть отклонившись назад, поближе к Бланжу, прошептала я.

– Нет, она в женской лиге. Помогает мне с соцсетями и тренируется здесь.

– А что, девушки тоже этим занимаются?

– Это что за сексистские высказывания? – Бланж приподнял бровь.

– Да при чем тут это? – Я нахмурилась. – Просто она выглядит… Она вообще совершеннолетняя?

– Ей весной исполнилось восемнадцать. – Он скептически посмотрел на меня. – Еще вопросы?

– Никаких.

Спустившись по лестнице и широко улыбнувшись, девушка внезапно потянулась, чтобы меня обнять.

– Уверена, мы подружимся. – От нее пахло кокосом и ромашками. В ее ухе сверкнуло три маленьких гвоздика.

– Я тоже, – с облегчением выдохнула я. Знать, что ты не единственная девушка здесь – уже радость.

– Лилиан, – представилась она и протянула мне руку.

– Жаклин.

– Марс уже тут? – спросил вдруг у нее Бланж.

– Нет, еще не приехал.

«Марс? Тот самый Марсель, что нас сдал? А он что здесь делает?» – хотела переспросить я, но не стала рисковать, подумав, что этот вопрос лучше задать, когда мы останемся наедине.

– Кстати, ваш номер третий! – Лил протянула Бланжу ключи, наклонив голову и улыбаясь. – Я сегодня прибралась. За это будешь мне должен.

– Номер для новобрачных! Почти как люкс в «Цезарь-Палас», – громко присвистнул из-за угла дома Дэм. – Она даже лебедей из полотенец там скрутила и лепестки на полу расхерачила.

– Да ну, ты серьезно? – Бланж ухмыльнулся в ответ. – Лилиан, я тебя убью, – добавил он шепотом и, круто развернувшись, отправился наверх.

– Не обращай внимания. Просто он никогда не привозил сюда ни одну девушку, – поведала Лил. Наверняка меня должно было растрогать это признание, но, честно говоря, мне было совершенно плевать. – Рада, что ты здесь.

– Я тоже. – И понимая, что не в силах больше продолжать это фарс, я поспешила наверх следом за Бланжем.

«Номер как в „Цезарь-Палас“» оказался спальней десять на десять шагов, где, кроме комода, кресла, столика и кровати, ничего не было. Но лепестки имелись, как и лебеди, больше напоминающие кривых удавов. На потолке – огромный вентилятор, медленно поворачивающий свои лопасти. Единственное окно – оно же боковая стена – панорамное, за ним общая галерея. Но хоть жалюзи есть. Хотя какой от них прок? Судя по солнцу, часть отеля, в которой располагалась комната, бо́льшую часть суток находилась в тени.

Бланж пропустил меня в номер и закрыл дверь.

– Вот теперь можешь высказаться, – устало произнес он, словно наконец смирившись с тем, что случившееся – правда, и нам теперь придется как-то ее вывозить.

– Я злюсь на тебя до такой степени, что даже описать не могу, – ответила я.

– Хочешь это сейчас обсудить?

– Нет.

С первого этажа доносились смех и голоса. Там что-то бурно обсуждали на языке, который звучал как английский, но был при этом совершенно непонятен, потому что состоял сплошь из мототерминов. И вот это моя компания на ближайшие три месяца! Люди, с которыми я должна подружиться и которые, судя по всему, должны подружиться со мной. Но, в отличие от Бланжа, я их совсем не знала, не понимала их шуток и не разделяла жизненных ценностей. Если они у них вообще имелись.

– Ты предпочитаешь левую или правую сторону кровати?

Да, еще и это.

«Ты замужем, детка». Я посмотрела на свое кольцо. Вот только жить в одной комнате с человеком, надевшим его мне на палец, я совершенно не хотела. Тем более в этом номере, который так сильно напоминал аквариум.

– Раз уж мы теперь должны изображать пару не только на бумаге, то договоримся о точках отступления сразу, – произнесла я.

– Что еще за точки отступления? – переспросил Бланж.

– Границы, дальше которых заходить нельзя. – Я прочертила ребром ладони линию ровно посередине кровати. – И не только в спальне. А везде, где этого потребуют обстоятельства.

– Хорошо. – Он сложил руки на груди. – Я могу тебя обнимать?

Это вполне безопасно. Я кивнула.

– Сажать на колени?

Не восторг, но ладно.

– Целовать в шею, щеки, лоб?..

Нет, нет, нет. Но, наверное, придется.

– В губы?

– В губы нельзя!

– Почему нельзя в губы?! – воскликнул он. – Какой идиот нам поверит?

На мгновение я поймала его взгляд. Точно такой же, как тот, которым он глядел на меня за миг до своего гигантского обмана, заставившего меня залатать дыры в сердце, чтобы через секунду они возникли снова.

– Ты не смотрел «Красотку»? Губы – это слишком интимно. – Я даже не соврала. Потому что действительно так считала. То, что я позволила Бланжу обманом подобраться ко мне, не меняло моих убеждений. Скорее, подтверждало их. – А я не хочу, чтобы ты в меня влюбился.

– Ты издеваешься надо мной, что ли?

– Нет. Я абсолютно серьезна. Ричард Гир же влюбился. Вдруг и ты тоже. Влюбишься.

– Но они спали друг с другом! – возмутился Бланж.

– Мы тоже спим! Видишь? – Я указала рукой на две подушки на одной постели.

– Это не то же самое!

– Я буду целовать тебя в шлем.

– Прекрасно. – Он всплеснул руками, отдернул пыльные шторы и шагнул на галерею, глядя вдаль, как будто что-то там привлекло его внимание. Треск, с которым ломались его ожидания, казалось, был слышен даже отсюда. Это было заметно в жестах, в недовольном взгляде, но таков уж был его выбор. Никто не принуждал его. И если я уступила, приехав сюда, то и ему придется. А каким образом он будет выкручиваться – уже его проблемы.

Посидев еще с минуту, я вышла следом – просто чтобы сказать, что хочу разобрать вещи, но замерла, только сейчас увидев весь масштаб места, куда он меня привез. Все пространство вокруг было предназначено для дертбайк тренировок. Большие треки и маленькие. Закольцованные и в виде петель, с подъемами и спусками, узкие и широкие! Я даже примерно не могла сосчитать, на сколько километров они протянулись. Сбоку располагались тренировочные площадки, трамплины разной конфигурации и огромная поролоновая яма, рядом с которой стоял мини-кран.

– Так вот, значит, где ты обычно проводишь лето, – произнесла я. Лицо Бланжа, несмотря на злобу, вспыхнувшую минуту назад, теперь казалось таким просветленным, что почти сияло.

– Теперь понятно, почему это место так далеко от Лос-Анжелеса?

– Аренда? – предположила я, прикинув, что стоимость такого куска земли будет весьма ощутимой.

– Собственность, – ответил он. – К тому же нельзя располагать подобные объекты рядом с жилыми домами: звук от мотоциклов слышен достаточно далеко.

Что-то внизу привлекло