Девоньки мои - Людмила Лаврова

Два дня спустя Маша уже знала, что у Павла за это время было целых три жены и ни одну из них он не смог сделать счастливой. Что его дети живут в разных городах, а общаться с ними он желанием не горит совершенно. Что даже мало-мальски путной работы, не говоря уже о карьере, он так и не смог получить.

Обо всем этом Маше рассказала мать Павла, которая пришла в магазин и в обычной манере принялась расписывать достоинства своего сына.

– Не ценят его! Такая голова светлая! Кому же понравится, что подчиненный умнее начальника? А жены… Что жены? Это мать одна, а жен таких может быть… Да что я, в самом деле? Мне бутылку молока и творога полкило. Павлик очень любит мои блинчики с творожком. Не кислый сегодня? Хотя что я спрашиваю? Разве правду скажете?! Девушка, что вы смеетесь? Давайте уже сюда мой творог! Мне некогда!

А спустя несколько лет Катя выйдет на крыльцо своего дома, приложит руку козырьком к глазам, прикрывая их от яркого летнего солнышка, и крикнет:

– Леш! А, Леш?

– Здесь я!

– Маша звонила! Скоро будут!

– Она опять сама за рулем?

– Нет, Антон с вахты вернулся. Не волнуйся!

– Это не женщина, а вечный двигатель! Как за нее не волноваться?! На сносях уже, а все еще машину водит!

– Так ей по всему городу по массажам мотаться как иначе? А очередь, сам знаешь, какая стоит! То ли дело я у тебя, а? – Катя осторожно спустилась по ступенькам и обняла мужа, примостившись к нему боком, чтобы не задеть большой уже живот. – Тихая, смирная, покорная! Мечта, а не женщина!

– Это ты-то? – Алексей даже поперхнулся от такого заявления, но тут же рассмеялся и чмокнул жену в нос. – Встречай иди гостей, колобочек! Пока до калитки докатишься, они как раз и приедут!

Увернувшись от возмутившейся было Катерины, Алексей отряхнул шорты и пошел в дом. Дрова готовы, мангал тоже, мясо замариновано. Осталось только переодеться и можно будет заняться шашлыком. Машка теперь вечно голодная. И это неудивительно. Все-таки двойню носит.

Алексей стянул грязную футболку, потрепал по макушке выскочившего навстречу ему из ванной сына и спросил:

– Ты куда?

– Теть Машиной Катеринке мыльные пузыри делать буду! Помнишь, как она хохотала в прошлый раз? И тете Ксении понравились. А тетя Анечка сказала, что я настоящий химик. Пап, а можно мне какой-нибудь набор для опытов? Тетя Маша говорила, что бывают такие для детей.

– У мамы спроси. Я на себя такую ответственность брать не хочу. Чревато! Это ж опять дом строить, ремонт делать… Не-не! Я – пас!

– Ну пап!

Алексей щелкнул сына по носу, сделал себе зарубку на память и пошел в душ. Нужно было поторапливаться.

День обещал быть очень хорошим. Ведь что для этого надо? А всего ничего! Чтобы собрались под твоей крышей те, кого ты любишь и кто любит тебя. Чтобы была на столе вкусная еда, а дети носились по двору, пытаясь поймать мыльные пузыри. И чтобы счастье уселось на перила веранды, свесив босые ноги, и притихло, прислушиваясь к чему-то, что людям пока неведомо. А потом засмеялось, тая этот секрет и предвкушая, как обрадуются ему те, для кого он предназначен.

Ну и пусть! Потому что хороший он, секрет этот. Точно хороший! Ведь по-другому и быть не может. Большим людям с большими сердцами и секрет положен большой и светлый! Чтобы на всех, кто рядом будет, хватило.

Валентина

– Валя! Ох, грехи наши тяжкие… Валентина! Есть кто дома?!

Дверь в сенцах хлопнула, и Валя отставила в сторону ведро с молоком. Подождет…

Знала Валентина, с чем к ней ближайшая соседка и лучшая подруга пожаловала.

Сердце заныло, руки задрожали, и Валя вцепилась в передник, сделав вид, что вытирает их. Не хватало еще, чтобы Татьяна поняла, что на душе у Вали творится. Понесет по всему поселку – не оберешься потом. Подруга-то Татьяна самая верная. Ежели какая помощь нужна или еще что – первая прибежит. Но вот язык… Так и не научилась за зубами держать. Правда, сама о том знает, а потому просит, чтобы не рассказывали ей того, чего другим знать не обязательно. Впрочем… И так все скоро наружу выйдет… Ох, хоть бы…

– Что ж ты молчишь?! – загремела с порога Татьяна, и Валентина поняла – вот оно… То, чего она так боялась…

– А что мне сказать, Танечка? – Валя опустилась на лавку и вскинула сухие, воспаленные глаза на подругу.

Плакать сил уже не было. Все свои слезы Валентина отдала подушке ночью, ведь Татьяна была не первой, кто пришел к ней с новостью…

– Слышь, Валька! – зубоскалили у магазина соседки. – Мужик-то твой зазнобу себе завел! Слыхала аль нет?! Каждую ночь к ней шастает через весь поселок! Эк, прихватило болезного! Что ты молчишь да глазами хлопаешь?! Или новость для тебя?

Еще какая новость! Валентина и знать не знала, что ее Борис на сторону подался. Спать-то домой приходил. И по хозяйству у него все ладно да справно. А то, что ласки особой промеж ними не было, так это и не удивительно. Никогда не сюсюкали. Как-то без этого обходились.

– Ты бы ему хвост-то накрутила! Не дело это – перед всем поселком гусем прохаживаться! Не бобыль поди! Не ровен час, еще кого налево потянет. Нечего дурной пример подавать! Да и себя уважать надо, бабонька! Не позволяй никому в твою семью лезть!

Алым полыхнули щеки, а в душе заскребло, завыло, завьюжило.

Разве виновата она, что недоглядела за мужем?! Стыдно, сил нет! А за что да почему – кто скажет?!

– Мы сказали – ты услышала! Иди!

Как будто нужно было ей разрешение! Ноги не несли. Едва до дома дошла. Хорошо еще, что дети не разобрали ничего, не поняли.

– Мам, а что ты купила? – сунули носы в сумку.

А Валентина и ответить не могла. Стиснуло горло намертво, ни слово, ни звук не дается. Молча выдала ребятишкам пакет с конфетами и пачку печенья и ушла к себе. Очнулась только перед вечерней дойкой. Спохватилась, что муж вернется, а дома есть нечего…

Как она сдержалась в тот вечер? Как не расколотила хотя бы одну тарелочку и не высказала всего, что на сердце?! Сама не знала. Зашлась, только когда муж наладился во двор:

– Я скоро!

Вот тут ее терпению конец и пришел. Словно плотину прорвало. Так