До встречи в феврале - Эллисон Майклс

Дирка Бёртона явиться к нему. И явно не за тем, чтобы обсудить погоду или любимые начинки тортов.

Я успел только бросить вещи в кабинете и уловить предостерегающий взгляд Моны, прежде чем вошёл в клетку к зверю.

Дирк Бёртон удобно уселся на стул заместителя директора головного офиса «Прайм-Тайм», а так как того никогда не было на работе, он фактически стоял в рубке у руля и управлял всем кораблём. И сейчас наверняка захочет сбросить меня в открытое море.

Про Дирка Бёртона слухов ходило ещё больше, чем про Джима, да и к Джиму я уже успел привыкнуть. А этот человек, как неизведанный океан, таил в себе много опасностей. Мифы о нём долетали даже до офиса «Прайм-Тайм» в Берлингтоне, и звучали ещё невероятнее, чем эпосы о Геракле или Ахиллесе. Дирк бросался карандашами в тех, кто озвучивал глупые идеи. По его меркам. Выплеснул стакан воды с лимоном в бухгалтера, который ошибся в расчётах и перечислил зарплату всему креативному отделу на несколько тысяч больше. Послал одного из крупных клиентов прямым текстом, когда тот отказался приписывать к гонорару нолик.

Если Джим Макдугалл был акулой рекламного бизнеса, то Дирк Бёртон морским чудищем с пятью рядами зубов и острыми плавниками, который держал весь подводный мир в страхе.

И он ждал в своём кабинете не с самым благодушным видом. Секретарша пожалела меня одним взглядом, когда я промаршировал мимо её стола и постучал в дверь к боссу. Получив холодное, почти кровожадное разрешение войти, я на цыпочках проскользнул по ковру и замер у громадного стола, под стать своему хозяину. Да, Дирк Бёртон был улучшенной версией Джима Макдугалла. «Джим два-ноль», ведь всё у него было в преувеличенных масштабах.

Суровый взгляд, выпирающий подбородок, необъятная фигура, правда, наращённая в спортивных залах, а не в бургерных. Лысина и перстень на мизинце только прибавляли Дирку устрашающий вид. Вздутые мышцы выпирали под расстёгнутым на одну пуговку воротом бледно-голубой рубашки. Да своими руками-столбами он мог бы запросто переломить мне хребет. Но, надеюсь, до этого не дойдёт.

Ну хотя бы босс присвоил себе единственный кабинет не со стеклянными стенами, и моей позорной смерти никто не увидит.

– Садись, Кларк. – Не предложил, приказал Дирк, не поднимая головы. Бумажки на столе интересовали его больше моей жалкой персоны.

– Вы хотели меня видеть…

– Хотел. – Он наконец оторвался от дел и сцепил длинные пальцы между собой. Орлиный взгляд выстрелил в меня свинцом, и я почувствовал дыру от пули в своей груди. – Как это понимать, Кларк?

– Простите?

– Компания оплачивает вам командировочные, предоставляет все блага для переезда в самый перспективный город для развития вашей карьеры, выбивает вам должность руководителя рекламного отдела…

Какая замечательная компания!

– А вы являетесь на работу… – Он намеренно продемонстрировал «Ролекс» на запястье в два раза толще моего. – На четыре часа позже. Не объясните мне?

– Вчера вечером я попал в больницу и выписался только утром.

– Что-то серьёзное?

– Анафилактический шок. На арахис. – Зачем-то добавил я. – У меня аллергия.

– И на кой чёрт вы ели арахис, если у вас аллергия? – Спокойствие Дирка Бёртона пугало сильнее, чем его злость.

– Всё вышло случайно. Дело в том, что я снимаю квартиру у…

– Меня это всё не волнует! – Размахался руками босс, отчего рубашка натянулась на его бицепсах и заставила меня сглотнуть. Я держал себя в форме, но моя форма по сравнению с Дирком Бёртоном напоминала плоский сухарь в разделе пышных багетов. – Меня не волнуют никакие оправдания. Волнует лишь одно. Престиж компании и прибыль.

Я больно куснул себя за язык, когда чуть не возразил, что, по сути, это две вещи. Что-то мне подсказывало, что Дирк Бёртон не любит, когда его поправляют.

– Вам должны были передать двух очень важных клиентов. Уже в следующий понедельник рекламы «Эван Уильямс» и «Поп Тартс» должны пойти в работу, а у нас не готова даже предварительная концепция.

– Мы работаем над этим.

– Пока что я не вижу никакой работы.

– Но я прилетел только вчера утром, и с самолёта сразу сюда…

– Оправдания, оправдания. – Недовольно забубнил Дирк. – Вас выбрали на эту должность по весьма хорошей рекомендации. Замолвили словечко, так сказать. У меня были свои мыслишки по поводу того, кто должен был занять ваше место.

Впервые об этом услышав, я заёрзал, но не решался перебить и спросить, кто именно выдвинул мою кандидатуру на этот пост, который был не особенно мне нужен.

– И я пошёл вам навстречу. Так пойдите и вы мне. – Не унимался Дирк. – Послезавтра проекты должны быть представлены клиентам. Меня не волнует, как и что именно вы придумаете, но, если к завтрашнему вечеру идеи не будут лежать у меня на столе, можете заказывать билет на самолёт обратно в свой Берлинер.

– Берлингтон.

– Меня не волнует! И будьте уверены, что там вам придётся искать другую работу. Всё, вы свободны.

Громадная лапа с перстнем отмахнулась от меня, как от мухи на гниющей груше. Два всевидящих ока брызнули предупредительным залпом в последний раз и вернулись к важным бумагам. Аудиенция была окончена. Как и моя карьера. Я вернулся в свой кабинет, поджав хвост.

Что за ерунда! Я не просился, чтобы меня отправили в Лос-Анджелес, пусть всего на три месяца. Меня вполне устраивал мой скромный офис и скромная жизнь в Берлингтоне, но кто-то насильно выпихнул меня на целую зиму. Неужели Джим оказал эту медвежью услугу? Подыграл и помог перепрыгнуть через несколько ступеней карьерной лестницы. Но он и словом не обмолвился, что это его рук дело. А теперь мне светит увольнение, если я не блесну фантазией и не впечатлю Дирка Бёртона.

У меня чуть больше суток на то, чтобы придумать блестящую идею для рекламы бурбона и полу-съедобного печенья, а я даже не открывал папки, что передала Мона. По вине своей новой знакомой-художницы я провалялся в больнице и теперь туго соображал. У меня всё ещё ломило рёбра и побаливал живот. Я не ел ничего после того злосчастного куска пирога, но знал, если положу хоть кусочек в рот, тут же выверну всё обратно.

Добро пожаловать, называется.

Я так разозлился на эту Эмму Джеймс, что чуть не написал ей предлинное и нелестное сообщение, но сдержался. Лучше направить энергию в нужное русло и придумать, как продать печенье, вкус которого ненавидел, и бурбон, который давно потерял свою популярность. Работа – всё, что у меня есть. И терять её не хотелось.

Эмма

– Вы смотрите на меня так, словно призрака увидели.

Хозяин