Без времени и места - Михаил Чумалов

* * *

Случалось ли тебе, читатель, отстать от поезда? Если нет, то попробуй представить себе такое. Вот ты выползаешь на остановке из душного вагона, одурев от тряски и безделья, в шлепанцах, пузырящихся трениках и футболке, чтобы подышать свежим воздухом и размять ноги. Вот ты прицениваешься к бабкиным беляшам и покупаешь свежие газеты. Затем увлекаешься листанием книжки в киоске и, выйдя из вокзала на платформу, видишь раскачивающийся последний вагон твоего поезда, неторопливо покидающий перрон. Вместе с твоими деньгами, документами, одеждой, бритвой и вареной курицей. Остановку, видите ли, сократили из-за опоздания.

Если в твоей жизни такого не было, то считай, что ты и не жил. Потому что такую палитру разнородных эмоций ты вряд ли испытаешь в других обстоятельствах.

Поначалу ты глядишь вслед ставшему уже почти родным поезду и пока не в силах осознать безысходность. Первое твоё побуждение: бежать, догонять, кричать, взывать к окружающим – тщетная попытка остановить неостановимое. Вторая мысль – искать такси и мчаться за составом к следующей станции. Поначалу она дарит надежду, но разбивается о реальность: деньги-то остались в вагоне.

И ты стоишь посреди платформы в сланцах на босу ногу и с лицом идиота. Перронные торговки цокают языками и поглядывают на тебя со снисходительным сочувствием. Так глядят на инвалидов, чистеньких бомжей и спившихся интеллигентов.

Затем тебя охватывает чувство незащищённости. Ты, как новорождённый, сильной рукой акушера вытащенный из уютного лона в чужой мир, голенький, бессловесный, ничего не умеющий и способный только плакать. Что делать, куда идти, кому жаловаться? Полуодетый, без паспорта и денег, ты почти и не человек, а так, болванка человека, безымянная и беспомощная.

И только сполна вкусив ощущения собственной никчёмности, ты достигаешь главного. Вдруг накатывает опьяняющее чувство абсолютной, ничем не сдерживаемой свободы. Ты никому не нужен, но и тебе никто не помеха.

Мобильник остался в кармане куртки. Где ты, не звестно никому. Тебя вроде и нет вовсе. Ты можешь делать всё, что захочется. Можешь лечь и плакать, выть на луну – никто тебя не осудит. Можешь горланить песни и ругаться матом, приставать к торговкам и отбирать у них пирожки, переворачивать урны и бить стёкла – пожалуйста, терять всё равно нечего. Худшее, что тебе грозит, это тёплый ночлег в участке и горячая еда.

Ты можешь начать с чистого листа, зачеркнуть прошлое, забыть его. Семья, начальники, друзья-приятели, кредиторы и должники, налоговые инспекторы и судебные приставы, вежливые соседи и взыскательные коллеги, – всё это осталось в другой галактике. А может, ничего этого и не было, а был только долгий зимний сон? Ты никому ничего не должен!

Как мало, оказывается, надо для счастья: просто не быть никому должным. Хлопоты будут потом. А сейчас, в эту минуту, ты просто свободен. Лови это чувство, читатель, насладись им сполна.

Попадал ли я сам в эту ситуацию, спрашиваешь ты? И да, и нет. Я бывал на волосок от такого приключения. Я догонял последний вагон бегом, теряя ручную кладь. Гнался за поездом на такси и на самолёте местных авиалиний. А однажды проехал с полкилометра на подножке вагона, на двадцатипятиградусном морозе, вцепившись окоченевшими руками в перила, пока проводник в ответ на мои крики и стуки не открыл мне дверь на ходу. Случилось это на станции Зима, потому и появилась она в этой повести.

Всё написанное выше я вообразил потом, сидя в тёплом вагоне. Пусть мысленно, пусть в воображении, но я и вправду сполна испытал те чувства, о которых рассказал тебе, читатель. Может, зря я вскакивал на ходу в вагон и мёрз, рискуя жизнью, на подножке? Может, стоило хоть раз в жизни отстать от поезда!

Тулун – Нижнеудинск

Итак, дорогой читатель, если тебя угораздило отстать от поезда, то мой совет таков – не трать нервы на бесполезные переживания. В конце концов всё образуется и через небольшое время ты будешь рассказывать об этом друзьям как о забавном приключении.

Но что прикажете делать попутчикам того, кто отстал от поезда? Бить ли тревогу? Когда поезд миновал Тулун, Евгений Григорьевич забеспокоился не на шутку. Пиджак и шапка молодого человека висели на вешалке, на месте был его чемоданчик, но самого его не было в купе уже три часа. Во время остановки Евгений заглянул в вагон-ресторан – не там ли пропавший? Из посетителей в ресторане оказался только один строгий мужчина в дорогом костюме. Официантка Галина заверила Евгения, что больше здесь с утра никого не было. В углу ресторанного зала, у двери, стояли зачехлённые телевизионные софиты. Галя охотно объяснила: вечером киношники будут снимать здесь сцену для популярного телесериала «Следствие ведут ЗнаТоКи».

– Не морочьте себе голову, – убеждал Евгения Григорьевича капитан Анатолий. – Сидит наш пропавший наверняка в каком-нибудь вагоне с друзьями, в карты играет да чай пьёт…

Евгений соглашался, но воображение писателя рисовало ему неприятные картины. Он вспоминал мороз на станции Зима и представлял себе молодого человека в лёгких тренировочных штанах и куртке, надетой на футболку, без шапки стоящего на перроне, отчаявшегося и продрогшего до костей. Пришлось обратиться к проводнику. Тот вызвал милиционера.

Сержант по имени Василий готовился поступать в Высшую школу милиции, и отрываться от своих занятий по пустякам ему не хотелось. Он читал учебник по профилактике преступности и как раз дошёл до места, где говорилось: «Как показывает судебная практика, 80 % осуждённых за преступления, совершённые в нетрезвом виде, перед совершением преступления употребляли спиртные напитки». Василий пытался сообразить, что же употребляли оставшиеся 20 %, но разгадать глубокий смысл этой фразы не успел – служба есть служба, и милиционер приступил к расследованию.

Проводник девятого вагона пояснил, что пропавший пассажир сел в поезд в Улан-Удэ с билетом до Новосибирска. Билет этот, извлеченный из саше проводника, Василий внимательно изучил, осмотрел на просвет и даже понюхал, но ничего подозрительного не обнаружил. Самым простым способом выяснить это дело было связаться с отделением милиции в Зиме и узнать, не обращался ли туда бедолага. Но связи, как на грех, не было. Сибирь велика, сопки да тайга, и радиоволны теряются в этом пространстве.

Документов в карманах пиджака пропавшего не оказалось. Зато там нашлась стопка визитных карточек на иностранном языке. «German Funk. Assistant director», – было написано на каждой из них.

– Неужели иностранец! – ахнул Василий. Отставший от поезда иностранный гражданин – это уже международный скандал. – Что такое «асистант директор»?

– Кажется, это замдиректора по-нашему, – перевёл Борис Иванович. – А директора чего