Из Венеции в осень - Наталья Шемет

обязательно потеплеет, я мерзла на остановке, мерзла в троллейбусе. Добежав до работы, немного согрелась.

Ворвалась в кабинет я ровно в восемь. Благо, начальство не устроило проверку. Но на этом мое везение и закончилось.

Порывшись в ящике стола, с неудовольствием отметила, что кофе закончился. Чай кто-то утащил, а вчера еще было несколько пакетиков! Да уж, начался денек, ничего хорошего. Выругавшись про себя и оглядев недружелюбных коллег, поняла, что просить ничего не буду. Глянула на себя в зеркало и ужаснулась.

Ну и вид! Понятно, отчего все косо смотрят. Не накрашена, во вчерашнем легком платье. И это в такую погоду! Коллектив-то у нас женский, да уж, насплетничаются сегодня. Мол, дома не ночевала… Да дома, дома… Не объяснять же им, что просто проспала. Еще хуже будет.

Так что ничего ни у кого просить не стала – ни чаю, ни кофе. Все равно ужасно не люблю просить. Чуть-чуть подкрасилась, причесалась. Привела себя в порядок по мере возможности – и это на глазах у всего отдела! Попила кипятка, отогрелась и углубилась в отчет.

Сначала никак не могла сосредоточиться, а потом успокоилась – ладно, пусть себе судачат. Ничего не поделаешь. Жаль только, что единственная подружка не вышла на работу, приболела. Мне было бы не так одиноко. Да, сегодня не лучший день в моей жизни.

Закончив с отчетом еще до обеда, отправилась к начальнице. Шефиня, как назло, уехала. Значит, с неприятностями, а они сто процентов будут, я не сомневалась! – придется разбираться после обеда.

А в это время за окном начался дождь.

Я сидела и думала о том, что зонт, конечно, не взяла. Да что там – зонт…

На улице теплеть явно не собиралось, а у меня ни пиджака, ни куртки… Платье – название одно. Босоножки… три перепонки и подошва из дерматина, на рынке по случаю купила. Как домой-то попасть? Хоть такси вызывай.

Удовольствие, а не погода. Одна надежда, что дождь закончится.

Ладно. Сейчас перерыв. При мысли о еде у меня просто слюнки потекли! Что ж так есть-то хочется? Ах да, я же сегодня не завтракала!

Порывшись в сумке, обнаружила, что денег нет. Неудача – мягко сказано! Хотелось надеяться, что кошелек остался дома. Все, обед отменяется. Такси – тоже. Экономия, с одной стороны, а с другой – под таким дождем только простудиться. Ну, хорошо хоть пару талончиков в боковом кармашке сумки завалялись.

На обед, ясное дело, я не пошла – сделала вид, что ужасно занята. Выпила воды и погрызла печенье, случайно завалявшееся в столе. Все это было очень невесело.

В таком духе прошел день. Начальница вернулась поздно и не в настроении, раскритиковала мой отчет в пух и прах, так что завтра, к моему большому неудовольствию, мне светила большая и «очень интересная» работа.

Настроение к концу дня было испорчено окончательно.

Домой я шла под дождем. Честно говоря, было так грустно и тоскливо, что самой хотелось плакать.

Мокрая, добрела до остановки. А там – ни одного человека. Я постояла-постояла под навесом… И транспорт не идет ни в одну, ни в другую сторону. Ну, только меня могло так угораздить. Что же у них случилось? А может, вообще авария где-то. Ужас какой-то.

А до другой остановки, откуда я точно уеду домой, минут десять пешком. Хотя если бегом… говорят, если бегом, промокнешь меньше. Эх, о чем я раньше думала! Мокрая уже вся… и тушь, наверное, потекла.

Платье так противно липло к телу, а волосы… Они от природы у меня светлые. Не совсем блондинка, но все же. И глаза голубые – классический вариант. Только на удивление, совсем не дура. Даже наоборот. Хотя сегодняшнее утро слегка поколебало мою уверенность.

Ну, почему все так уверены, что ум и светлый цвет волос – понятие несовместимое? Мир сильно изменился за последнее столетие, но этот идиотский предрассудок! Если блондинка, значит, дурочка. В конце концов, у всех правил есть исключения… Я – одно из них, блондинка-умница.

Наверное, именно поэтому я до сих пор не замужем.

А троллейбуса-то все нет.

Делать нечего, не стоять же на этой остановке до утра. И я пошла по улице. Зрелище явно было потрясающим.

А все идут в куртках, под зонтиками. Смотрят, оглядываются, как на диковинку. И никто не горит желанием помочь. Вот оно – хваленое человеколюбие. Тоже мне, люди-братья, которые должны помогать друг другу.

– Ой, – я пискнула самым блондинистым голосом. Поскользнулась. Тут же раздался противный хруст. Каблук сломался.

Ну конечно! Ремешок, что удерживал подобие босоножка на ноге, лопнул. Хорошо еще, что каблук пострадал, а не щиколотка. Я стояла и думала, что вот она – ожившая реклама, «не дай себе засохнуть и найди свежее решение». Только смысла отламывать второй каблук не было. Все равно носить эту пару дальше невозможно было бы. Рыночная обувь – на один месяц. Эти и месяца не прослужили. Да ну их…

Я стояла посреди улицы, в одном босоножке, второй держала в руке. На мгновенье мне показалось, что дождь будет идти вечно и мне из него никогда не выбраться.

Для полноты ощущений мне не хватало лишь, чтоб меня окатила с ног до головы одна из проезжавших мимо машин.

Понятное дело, это и произошло.

Могу поспорить, что водитель сделал это специально. А вода была такая грязная, такая холодная!.. Дыхание перехватило.

Это было последней каплей в чаше моего терпения. Вернее, последним водопадом.

Все, с меня хватит. Хуже уже не будет.

Дурить – так по полной, а подхватывать воспаление – так с музыкой. С этой мыслью я сняла второй босоножек и выбросила оба в мусорку.

И, отбросив назад мокрые волосы, гордо расправив плечи, я пошла босиком по лужам грациозной походкой танцовщицы.

Почему именно так? Да потому, что асфальт очень скользкий, уж и не знаю, почему. Но сесть в лужу в прямом смысле слова… это слишком. Даже для меня. Даже сегодня.

Мне навстречу шли женщина и маленькая девочка.

Девочка тянула мать за рукав.

Малышка приподняла зонтик-купол и наши глаза на мгновенье встретились. А глазищи у нее огромные, карие, такие чистые и удивленные, какие бывают только у маленьких детей. Когда-то и я была такой… когда жизнь была как шелк и не царапала грубой изнанкой.

– Мам, мам, смотри, какая тетя!..

– Неприлично так рассматривать прохожих, – укорила ее мать.

– Мама, мама, но она… Мама, ну посмотри же. Это же она! Она!

– Ну кто она? – устало отозвалась мать.

– Она –