Ковент-Гарден - Юлия Боднарюк

собеседника она выложила один листок на стойку перед собой, насыпала на него дорожку табака, скатала бумагу и с плохо скрываемым удовольствием лизнула её край, чтобы заклеить. Помяла самокрутку в пальцах и, зажав её в углу рта, другим уголком изобразила улыбку.

– Теперь пойдемте.

Проворно просунув руки в рукава своего толстого серого пальто-бушлата, Стеф резким движением выдернула из-под воротника концы темных, завитых в локоны волос и обмоталась длинным хлопковым шарфом в изумрудных разводах.

– Пока, Лара! – бросила она.

– Пока… До следующего тумана!

Они вышли наружу. Воздух был по-прежнему тяжел, но уже немного более прозрачен. У дверей Стеф прикурила от его зажигалки, и они пошли вниз по улице.

– О чём вы хотите услышать?

– Как о чём?! О вашей Англии! Правильно я понял, что вы там никогда не были?

– Буду. Хочу побывать… Сесть в огромный синий самолет, приземлиться в Хитроу. Поселиться, где получится, работать, где придется. Но я бы предпочла снять квартиру рядом с каким-нибудь парком. Главное – чтоб не в панельной девятиэтажке, как здесь! Проводить холодное лето на побережье – гулять по пустому пляжу, по бетонным пирсам, о которые разбиваются огромные ледяные волны, убегать от дождя в кафе при гостинице…

– Играть в бридж по вечерам, – задумчиво добавил Алекс.

– Да, играть в бридж. Или снимать коттедж в деревушке, такой маленький одноэтажный коттедж с садиком, жимолостью, цветами в ящиках на окнах. Белочке моей такое точно понравится…

– Кому-кому?

– Моей дочке Белле. Ей три с половиной годика.

– А муж ваш…

– Я никогда не была замужем.

– А… Белочкин отец поддерживает эту идею?

– Белочкиному отцу на неё плевать. И, знаете, я рада. Это значит, что она только моя.

– А если вам не понравится?

– Простите?

– Если вам не понравится в Великобритании? Если не сможете устроиться, если не привыкнете, если будет хуже, чем здесь?

– Я не рассматриваю такой вариант.

– И совсем не боитесь?

– А должна?

– Неизвестность обычно пугает. А у вас еще, к тому же, ребенок. Как вы себе представляете такой переезд с ней?

– Белочка маленькая, – устремив вперед застывший взгляд, отозвалась Стеф. – Она везде привыкнет.

Она качнулась на месте и неожиданно остановилась, так что он по инерции опередил её на несколько шагов. Стеф подождала, пока он обернется:

– За меня не беспокойтесь. На Англию мне не скопить и за два года. И даже за три. Я трачу все, что зарабатываю, а зарабатываю я мало. И с моими колоссальными доходами едва ли я могу рассчитывать на визу. У меня здесь мама, папа, бабушка. У папы полгода назад был инсульт, и теперь… И за бабушкой тоже нужно ухаживать. Я их ни за что не брошу.

– Лучше бросьте свою работу.

– Рада бы, терпеть её не могу! Но я подменила там жену друга нашей семьи. Ей очень хотелось уйти, но её не отпускали, если не найдет себе замену. Так вышло, что мы в большом долгу перед ними…

– И как долго вы намерены отдавать свои и чужие долги?

– Пожалуйста, не задавайте вопросов, на которые я не могу ответить! А то я снова как на экзамене!

– Вы спрашивали, не боюсь ли я? – переспросила Стеф, глядя себе под ноги. – Я только одного боюсь – что всего этого никогда не будет.

Они перешли дорогу и теперь шагали вдоль черной чугунной ограды парка, из-за которой тянуло отсыревшей корой и подгнившими на земле листьями. Стефани подняла голову, и теперь в её глазах снова читалось какое-то странное веселье.

– По вторникам я теперь работаю по сокращенному дню, но я об этом никому дома не сказала, и даже Белочку увожу в садик, как будто мне по-прежнему к девяти. Эти два часа – только мои. Я уже забыла, как это бывает! И стараюсь проживать их там, где хочу.

– Да я уже понял, почему вы так упорно защищали свое одиночество! Наверное, вам постоянно приходится охранять свою мечту от вторжений.

Стеф по-лисьи фыркнула и покачала головой.

– Мечту ни к чему охранять. Мечта – это не достигнутая цель.

За двумя рядами давно облетевших рябин, похожих на вкопанные на всю длину черенка в землю мётлы, проступило некогда зеленое, а теперь облупленное до неопределенного цвета здание. До них донесся отзвук резкого электрического звонка, и спустя минуту из дверей, точно конфетти из хлопушки брызнули пестрые курточки и рюкзаки.

– Вот и пришли, – вздохнула она.

«Так, после работы надо еще зайти в «Тэско», купить хоть что-нибудь на ужин, а потом уже забрать Беллу. Погулять бы с ней, да холодно, а у неё насморк. Хорошо бы хоть полчасика выкроить, забежать к Тамми, да сегодня, наверное, не выйдет…»

– Степанида Ильинична, здравствуйте!

Алекс посмотрел на стайку подростков, облепивших тумбу с бетонным шаром. Одна из девчонок подмигнула ему из-под длинной рыжей челки, другие заметили это и захихикали. Адресата приветствия он не вычислил – никого мало-мальски похожего на Степаниду рядом не наблюдалось.

Поиски Степаниды на том бы и закончились, но Алекс слишком внезапно развернулся к Стеф, когда выражение окаменелости еще не успело сойти с её лица. Она выразительно подняла брови и закатила глаза.

– Включу дедукцию и предположу, что русская фамилия – Иванова?

– Свиридова. Не стоит так полагаться на дедукцию.

– Тогда почему Эванс?

Стеф пожала плечами и улыбнулась.

– Ну а почему не Эванс?!5

– Кстати, как вам старушка Агата в оригинале? Много книг уже прочли?

– Это первая. За два месяца продвинулась страничек на пятьдесят. Я плохо знаю язык, – призналась Стеф.

– Мне ваш вариант больше нравится, – после некоторого молчания заметил Алекс. – Не понимаю, почему вы не смените имя?

– Мама назвала меня в честь моей прабабушки. Она была ей очень дорога. Оттого и не меняю.

Она отвернулась и безрадостно оглядела школьный двор.

– А может, когда-нибудь переберусь туда, и менять ничего не надо будет!

Они подошли вплотную к ступенькам широкого крыльца. Стефани с ненавистью посмотрела на обитую выцветшими деревянными планками дверь, то и дело отлетавшую в стену под натиском пяти- и шестиклассников, потом обреченно вздохнула и повернулась к Алексу.

– Давайте прощаться.

Он широко улыбнулся:

– Я боялся, что вы уйдете, ничего не сказав!

Стефани поднималась по широкой лестнице, осторожно переступая обтертые закруглившиеся срезы ступеней. Звонок уже прозвенел, но мимо неё то и дело проносились опоздавшие, ракетами взвивались по этажам, и верхние пролеты отзывались об их прибытии жалобным эхом.

Стеф тоже опаздывала на несколько минут, но мысль о том, чтобы кинуться бежать к своему кабинету, вызывала лишь хмурую усмешку. Она прошла по гулкому