Девушка без прошлого. История украденного детства - Шерил Даймонд

Она поджимает губы и поднимает широкую бровь.

— Да. Так я и думаю.

Я узнаю, что мы летим в Торонто, только сев в кресло у иллюминатора и пристегнувшись. По крайней мере, сейчас мы летим именно туда. Прямые перелеты для любителей. Чтобы сбить погоню со следа, нужны пересадки. В международном аэропорту Торонто папа выбирает нам страну для жизни, смотря на табло и выискивая ближайшие самолеты. Цифры и названия, коротко щелкая, меняются, а мимо проходят идеальные незнакомцы с маленькими черными чемоданчиками. Меня зачаровывает концепция «путешествий налегке». До пяти лет я не понимала, что остальным людям не нужно тащить в аэропорт все, что у них есть. Я думала, что они так и живут, с одним аккуратным чемоданчиком.

Папа выбирает рейс, но я все еще ничего не знаю. Пока я смотрю на родителей, мама кладет руку ему на плечо и что-то тихо говорит. Кажется, задает вопрос. Потом она уходит, держа в руке карточку для международных звонков. Это важно. Неотслеживаемый звонок из аэропорта города, в котором ты не будешь задерживаться, — вполне достаточная мера предосторожности. В телефонной будке на другой стороне сверкающего белого терминала мама странным образом преображается. Она как будто становится меньше.

Я ускользаю от остальных и иду к ней. Мама говорит на языке, который я раньше никогда не слышала, он как будто состоит из одних шершавых согласных. По ее лицу текут слезы. Я тянусь к ней, но тут кто-то хватает меня за плечо. Это папа. Он злобно тащит меня к брату с сестрой, пальцы впиваются мне в руку. Наконец он оставляет меня и идет посмотреть номер гейта. Я не понимаю, что я сделала не так, и пытаю Фрэнка и Кьяру, пока Кьяра не уходит. Брат отмахивается.

— Ну пожалуйста, — шепчу я. — Мне никто ничего не говорит. Я умею молчать, ты же знаешь!

— Ты правда хочешь знать? — Фрэнк в упор смотрит на меня своими темными глазами. — Она звонит своему отцу.

Мне непонятно. Я всегда считала, что ее родители умерли.

— Почему тогда она такая грустная?

Когда он отвечает, его голос звучит так странно, что я отступаю на шаг.

— Потому что это он нас преследует.

Глава 9

Германия, 8 лет

Флуоресцентные огни аэропорта, багажная лента, похожая на извивающуюся серебряную змею, и снова люди с аккуратными чемоданчиками. На улице холодный воздух забирается под легкую куртку. Мы загружаемся в два такси, с трудом впихивая чемоданы. Я пытаюсь размять затекшие запястья, но боль терзает руки. Последние несколько месяцев становится только хуже, и, кажется, уже нет способа это исправить.

— Итак, вот наш план, — объявляет папа через полчаса, когда мы оказываемся на центральном железнодорожном вокзале Франкфурта. — Садимся на первый поезд до Ганновера, а там снова пересядем. — Судя по всему, пока я была в туалете, они решили поехать в Гамбург. Скорее всего, потому, что там находится один из самых известных плавательных комплексов мира.

— Может, сначала найдем отель и передохнем? — осторожно предлагает мама.

— Нет, надо двигаться.

На вокзал прибывает поезд и с шипением раскрывает пневматические двери.

— Глядите-ка, — папа смотрит на часы, — точно по расписанию. Немецкая эффективность, Бхаджан. Именно так они чуть не выиграли войну.

Мы только-только успеваем распихать свои вещи по купе, а за окнами уже пролетает незнакомый пейзаж. И тут папа слышит объявление о следующей станции и настораживается.

— Еще не пора? Тут все называется одинаково, какой-нибудь БаденВаденБургерДорф.

— Да, нам выходить. — Мама смотрит в билеты.

— Багаж к выходу, — приказывает папа, и я сую ноги в расшнурованные кроссовки.

Мы успеваем собраться примерно на четверть, когда понимаем, что очень плохо рассчитали время. Поезд уже замедляется и въезжает на станцию, а большая часть багажа так и лежит в купе. Мы с Фрэнком и Кьярой одновременно бросаемся вперед и застреваем в дверях, толкая друг друга.

Когда дверь открывается, у папы висит по сумке на каждом плече и одна на шее. Наклонившись над ступенями, он выкидывает все это из поезда. Фрэнк подходит к дверям следом за ним.

— Нет! — кричит папа. — Просто кидай!

Фрэнк выкидывает вещи из дверей. Они пролетают по воздуху и ударяются о платформу на глазах у изумленных пассажиров.

Игнорируя боль в запястьях, я хватаю последнюю сумку и бегу к дверям, когда слышу зловещий щелчок. Двери начинают закрываться. Моя семья смотрит на меня с платформы и тут же срывается вслед за поездом, размахивая руками:

— Прыгай, Бхаджан!

— Бхаджан, сюда!

Я лечу со второй ступеньки, двери поезда смыкаются у меня за спиной. Приземлившись на бок, я машинально сгибаю колени, перекатываюсь в сторону и неуклюже замираю.

Вот почему всех детей нужно отдавать на дзюдо — никогда не знаешь, где придется падать.

Когда мы оказываемся в Гамбурге, все вокруг кажется серым: небо, дома, шумная улица. Я толком не спала больше сорока восьми часов и не представляю, сколько сейчас времени. Знаю только, что стою у «Хауптбанхофа» — местное название вокзала, — дрожу и умираю от голода, а мама бьется в телефонной будке, пытаясь найти место, где мы могли бы остановиться.

— Ac-c-c-chtung![2] — орет кто-то, и мимо меня пролетает человек на велосипеде.

Я протираю глаза и смотрю, как он крутит педали с космической скоростью.

— Fahrradweg![3] — Тощая женщина чудом объезжает меня.

Если подумать, я никогда в жизни не видела столько великов. Наверное, несколько тысяч прикованы к металлическим перилам у вокзала, а другие со свистом пролетают мимо, надрываются звонками, несут на себе злых людей, которые кричат на меня.

Мои глаза наполняются слезами, но тут меня обнимают и дергают назад. Мама бросила трубку, которая болтается на шнуре, и стоит передо мной. Она расплывается перед глазами.

— Это велосипедная дорожка! Ты стояла прямо на ней!

— И откуда мне было знать?! — Я чувствую в своем голосе нотки истерики.

— Просто последи за чемоданами, мне нужно договорить. Твой отец хочет квартиру с кухней.

Я сомневаюсь, что сейчас подходящее время привередничать, но замолкаю и устраиваюсь на горе чемоданов.

Мне кажется, проходит несколько часов, когда меня наконец сажают в такси, а потом выгружают на другом, тихом тротуаре перед четырехэтажным многоквартирным домом. Морщинистая пожилая женщина стоит на крыльце и неодобрительно смотрит на нас.

— Это вы американские Робертсы?

Мы улыбаемся ей. Рады знакомству!

Она сводит седые брови пугающе медленно:

— Вы опоздали.

— Добро пожаловать в Германию, — вздыхает Фрэнк.

8 утра. Я просыпаюсь и сразу снова засыпаю.

8:10 утра. Опять просыпаюсь. Кьяра уже встала и собралась.