Мисс Исландия - Аудур Ава Олафсдоттир

попросил прощения. Так легко пасть духом, Иса, признался он. Он по-прежнему считает меня милой. Я сказала, что составляла список покупок на завтра. Умолчала, что в нем всего два пункта: филе пикши и кастрюля для кипячения молока. Вечность слишком велика для меня, Гекла. Это как оказаться одной на пустынном высокогорье. Я бы заблудилась. Мне вполне достаточно двух ночей в палатке в березняке, когда Лидур помогает родителям строить летний дом. Я стараюсь найти ложбину, где можно спрятаться от ветра, и надуваю там матрас. Готовлю для парней на примусе, и поет зарянка. Ей невдомек, что я слушаю. Знаешь, что мне снится, Гекла? Икра и печень. Это произойдет не раньше января. Мне не удается жить в гармонии со временем года. Когда осень приносит темноту, я тоскую по солнечному свету и таволге, весной мне хочется кровяной колбасы, осенью — выпить только что отложенное яйцо глупыша.

Подруга отрезает два куска рождественского пирога, кладет один на мою тарелку, а другой на свою.

— Когда я снова заснула, мне приснилось, что я рожаю без акушерки. И в конце концов родила ребенка одна. Большую и красивую девушку. Но мне потребовалась помощь, чтобы перерезать пуповину.

У меня даже нет номера

Моряк-тральщик снова сошел на берег.

Я замечаю его, когда выхожу из отеля «Борг»; он стоит, прислонившись к стене дома напротив почты, подставив непокрытую голову мокрому снегу. На нем тот же свитер, в котором я его проводила, в руках вещмешок. Увидев меня, торопится ко мне.

— Как прошел рейс?

— Думал, я не выживу, Гекла. Мы ловили на жутком морозе, самые стойкие были без шапок, и с волос свисали сосульки.

Мы приходим в мансарду, он падает на диван и несколько мгновений лежит, уткнувшись лицом в ладони, затем поднимает глаза.

— На обратном пути была сумасшедшая погода, мы получили трещину и чуть не ушли под воду, торчали только мачты и мостик. Пришлось сбивать лед, чтобы посудина не легла на бок. Капитан загнал нас в спасательные жилеты и принялся за молитву. После «аминь» мы продолжили сбивать лед. Думал, пойдем на дно.

Он встает.

— Я собирался остаться, после того как мы пришвартуемся в Халле, но они, черт возьми, догадались, караулили меня и не выпускали одного на берег.

Он ходит по комнате.

— Единственный положительный момент в этой поездке, что я ходил в галерею со вторым помощником, который взял меня на поруки. Узнав об этом, его оставили в покое, но не меня.

Он тянется к вещмешку и открывает его.

— Исполнил твои желания. Купил две книги и белые брюки клеш с ремнем на талии, это модно.

Берет в руки одну из книг.

— Только что вышла, называется «Под стеклянным колпаком», автор — американская писательница.

Я рассматриваю вторую книгу.

— Это роман?

— Нет, это книга французского философа. Женщины.

— О чем она?

— По словам продавщицы в книжном магазине, она о том, что женщины — второй пол. Ты номер два, Гекла.

Он смущен.

— Я в самом конце ряда. У меня даже нет номера.

— Писательницы зарабатывают на жизнь тем, что пишут?

— Некоторые да. Конечно, если не пишут на языке, который понимают только сто семьдесят пять тысяч человек.

У него серьезный вид, я чувствую, его что-то беспокоит.

— Пока ехал в такси, узнал, что мою девушку видели в сопровождении парня.

Он смотрит на меня.

— Кто он?

— Его зовут Старкад, он окончил гимназию. Знает латынь и пишет стихи.

— Он твой парень?

Я смущаюсь.

— Он предложил мне переехать к нему. Снимает комнату с доступом на кухню.

— И ты собираешься это сделать? Переехать к нему?

— Да.

Некоторое время он молчит, затем продолжает:

— Я тебе завидую. Хотелось бы иметь такого парня, как ты.

Вечером слышу мяуканье на улице и спускаюсь, чтобы впустить кота. Он сидит перед входной дверью и, как только я открываю, проносится мимо меня.

— Это Один. Он у нас живет.

Моряк наклоняется, берет кота на руки и несколько раз гладит. Кот закрывает глаза и мурлычет.

— Ты в курсе, что Один кошечка? — спрашивает он.

— Знаю.

Он смотрит на меня.

— У вас с ним глаза одного цвета.

Он чешет зверя за ушами, а потом еще несколько раз гладит.

— А Один-то с котятами, — добавляет он.

Родина

Переезжаю из одной мансардной комнаты в другую. В подвале ремонт мебели, рядом молочный магазин и багетная мастерская, наискосок сапожник и парикмахер. На той же улице киоск, химчистка и ремонт игрушек, где заменяют глаза куклам со сломанными веками.

Когда я захожу за чемоданом, Йон Джон лежит на диване, подложив руку под голову. Кот пристроился у него в ногах. Говорю, что внизу меня ждет поэт.

У него опухшие глаза.

— Ты болен?

— Нет.

— Грустишь?

Повернувшись, он ложится на бок и смотрит на меня.

Говорю, что вынуждена попросить его об услуге. Не могла бы я оставить у него на хранение машинку. На время. И приходить писать после работы.

— Поэт не знает, что ты пишешь? Ты не рассказала ему об этом?

— Еще нет.

Он внимательно рассматривает меня.

— Поехали со мной, Гекла. Поедем вместе за границу.

— И чем я там буду заниматься?

— Писать книги.

— Там их никто не сможет читать.

— Я смогу.

— Ну, разве что ты.

— Мы с тобой совпадаем, Гекла.

Сажусь на край дивана.

— Плавание потребует денег. Откуда у меня деньги на билет? Платят мне мало. И где взять валюту?

— Здесь нет красоты. Всегда холодно. Вечно дует ветер.

Я встаю. Кот тоже встает и трется о мои ноги.

Друг садится на диване.

— Я буду приходить каждый день.

— Можно я оставлю у себя кота, Гекла? Пока не уйду в море. Самое позднее перед Рождеством. Прежде чем разразятся ужасные штормы и ржавая посудина затонет.

Обняв его, говорю, что он может взять кота.

— Когда мне плохо, представляю себя твоим котом.

— Приду завтра, — повторяю я.

Он гладит кота.

— Будь я нормальным, я бы на тебе женился, Гекла. Но я этого сделать не могу.

Поэт несет чемодан и хочет по пути зайти в библиотеку, убедиться, что все окна закрыты. Я жду, пока он обходит дом и взбегает через две ступеньки, чтобы проверить входную дверь.

Вокруг строящейся церкви кружит ветер и разносит мусор. Когда мы поднимаемся в комнату, раздается шум двигателя.

— Это «Гуллфакси», летит в Копенгаген, — говорит поэт.

Самолет ждет на взлетной полосе. Громко работают двигатели, затем он взлетает, махнув стальным крылом над гофрированной крышей.

Я думаю: полет на стальных крыльях за границу займет не более шести часов.

Только