Бывший лучший друг - Элена Макнамара

его объятия. Впитываю в себя взгляд его добрых серо-зеленых глаз. Под ладонями ощущаю крепкие мускулистые плечи. Льну всей грудью к его груди и припадаю губами к его губам. Не отдаю отчёта своим действиям и возможности передумать тоже не даю. Паша реагирует мгновенно. Теснее обнимает моё тело, подчиняет мой рот своему. Целует так, что не хватает воздуха. И, растворяясь в нём, на секунду забываю, где мы находимся.

Механический голос оповещает нас о скоротечности времени. О том, что осталась всего минута.

— Прости меня, — шепчу другу, с тоской отстраняясь от его губ. — Прости, что не приходила и не звонила всю неделю.

— Это не важно, — с горечью говорит мне Пашка, — главное, что сейчас ты здесь. Ты приедешь ко мне?

— Приеду, — говорю твердо, чего сама от себя не ожидала.

— Когда?

— Скоро, — на секунду, лишь на секунду допускаю, что такое возможно. В голове зреет план, как всё это можно провернуть. Подать документы, устроиться на практику в новом месте, жить в общежитие. Да что угодно, лишь бы быть с ним.

— Я буду тебя ждать, — говорит с напором парень, разглядывая моё лицо.

— Я приеду, — вновь обещаю и снова целую его. На этот раз трепетно нежно и как будто в последний раз. Вместо слов, поцелуй говорит, что мы прощаемся.

— Поезд отправляется, — кричит проводница со ступеньки вагона.

Пашка бросает печальный взгляд на женщину и так же печально смотрит на меня.

— Пока, — говорю ему с вымученной улыбкой, — Увидимся.

— Пока, — вновь припадает к моим губам. С колоссальным усилием убираю руки с его плеч. Ощущаю, как он ослабляет свою хватку на моей талии. — Я позвоню, как приеду, — обещает мне, — буду звонить постоянно.

— Хорошо, — делаю шаг назад, пропуская его к двери. Слёзы, эти непрошеные гости, уже стоят в глазах, готовые в любую секунду вырваться наружу.

Мой друг неторопливо взбирается по ступенькам и, прежде чем двери закрываются, с тоской смотрит на меня.

— Пока, — читаю по его губам, потому что говорит беззвучно.

— Пока, — так же шепчу ему. Дверь захлопывается, а я не верю, что это происходит. Последние секунды разглядываю Пашу в маленькое окошечко. Кладу руку на стекло, когда на той стороне появляется его ладонь.

С громким пыхтением, медленно, поезд трогается с места, а моё сердце сжимается от боли.

Мой друг, с которым никогда не расставалась, будет за много километров от родного дома и от меня. В тот момент, когда я растворялась в его объятиях, — он был так близко и уже так далеко…

Глава 8. Ну где же ты?

Паша

— Эй, — слышу слабый голос и чувствую лёгкое прикосновение к плечу. Открываю глаза, от резкого белого света жмурюсь, а потом оглядываю светлое помещение палаты. Влад стоит рядом и смущённо улыбается. — Прости, что разбудил, но сейчас придёт врач.

— Всё нормально, — потягиваюсь на жёстком стуле и слышу, как скрипят собственные кости. — Сколько я проспал?

— Может, выйдем в коридор? — предлагает Влад, указывая на дверь.

— Да, пойдём, — соглашаюсь, потому что хочу размяться. Смотрю на Миллу, она всё так же неподвижна. По-прежнему бледна и безжизненна. Тупая боль в груди от её беспомощности совершенно меня пробуждает, и я тороплюсь покинуть палату за другом.

Как всё это тяжело…

— Я тут не один, — говорит мне Владик, когда оказываемся за пределами палаты. Не до конца понимаю, что он имеет в виду, поэтому оглядываю коридор.

— Здравствуй, Паш, — слышу тоненький голос за спиной. От этого голоса моё сердце подпрыгивает и начинает биться быстрее.

— Здравствуйте, — поворачиваюсь и говорю на тяжёлом выдохе. Передо мной стоит мама Миллы. Как давно её не видел? Годы! Она не изменилась и всё так же похожа на свою дочь.

Женщина тихонько шмыгает носом и немного неуверенно подходит ко мне вплотную. С готовностью распахиваю объятья, в которые тут же падает тетя Нина. Она плачет на моём плече, а я думаю только о том, каким дураком был. Эгоистом, который даже не додумался ей позвонить и сообщить о дочери. А вот Владик молодец — мужик. Черт, а мои родители?..

— Тетя Нина, — хватаю женщину за плечи, немного отстраняю от себя, чтобы заглянуть ей в глаза. — Вы одна? Мои родители не поехали?

— Нет, — тихо говорит мама Миллы, растирая слёзы по лицу, — я ничего им не сказала. Мы последнее время не очень… в общем, не важно.

Женщина отходит в сторону и смотрит на дверь палаты.

— Я пойду к дочке, — говорит мне и Владу. И не дожидаясь ответа, открывает дверь и тут же бесшумно закрывает с другой стороны.

— Спасибо, что позвонил ей, — обращаюсь к другу.

— Для меня это было нелегко, — грустно говорит Владик, присаживаясь на металлическую лавочку. — Я думал, она меня возненавидит, — вздыхает, низко опускает голову, пробегая пятерней по лысой черепушке.

— Нет, этому не бывать, — успокаиваю друга, присаживаюсь рядом с ним и похлопываю по плечу. — Тетя Нина добрая, такая же, как Милла.

И как бы я сейчас ни злился на друга, как бы ни обвинял его, понимаю, что ему тяжело. И ни за что на свете не хотел бы оказаться в его шкуре. Я смирился с тем, что это случайность, просто авария, каких много. Смирился, что Милла пострадала, но это ещё не конец. Но с тем, что потерял ее три года назад, не смирился тогда и сейчас мириться не собираюсь.

— Я люблю её, ты знаешь? — в лоб говорю другу. Он так резко вскидывает голову и дёргает плечом, что лавочка под нами слегка дрожит. Долго смотрит мне в глаза, пытаясь уловить подтекст в моих словах.

— Конечно, ты её любишь, — горячо заверяет меня, намекая на дружескую любовь. Но дело совсем не в дружбе.

— Я всегда её любил, — говорю настойчиво, сканирую Влада тяжёлым взглядом. Он должен понимать, о чем я… И он понимает!

— И я её люблю, — слегка повышает голос. — И что будем делать с этой любовью? — почти кричит, разводя руки в сторону. — Куда пойдём со своей любовью? Заставим Миллу выбирать?! — друга уже несёт, но я его не останавливаю. — Вот только беда в том, что Милла нам не поможет. Она спит сейчас в той палате, и никто не может её разбудить, — его голос срывается и гремит как гром. — Понимаешь? Никто… чёрт, — вскакивает с лавки. — Пошёл на хуй, Паш, со своей любовью. Тебя ничего не интересовало три года. Она тебя не интересовала…

— С чего ты взял? — перебиваю Влада. — Откуда такая осведомленность? Я всегда за ней присматриваю. И не важно, с